Он так открыто не ликовал, но всё же не утерпел и вставил шпильку:

— Говорят, тебе можно посочувствовать.

— Только если искренне, — выпалила я на ходу, — так что ты опять в пролёте.

— Если искренне, — увязался за мной Славик, — то могу только порадоваться, что тебя наконец-то поставили на место. Давно пора было щёлкнуть тебя по носу. А то вознеслась, важной себя возомнила…

Он ещё что-то высказывал мне в спину, но я бодро шагала дальше и делала вид, что его не слышу. Но кто бы знал, чего мне стоила эта бодрость.

Весь день я крепилась, делала вид, что всё это никак меня не трогает, хотя с детства я очень тяжело переношу сплетни о себе. Я вообще чересчур зависима от общественного мнения, но себя не перебороть…

А уже под занавес рабочего дня я ненароком ухватила отрывок разговора двух дам из рекламного, Эллочкиных подчинённых.

Они курили на заднем дворе нашей конторы. Туда же выходило окно завхоза, из которого я в тот самый момент пыталась выбить новый скоростной принтер — наш стал барахлить. Но завхоз жадничал, юлил, придумывал на ходу отговорки и оправдания, почему он ну никак не может его нам дать.

Весенний ветер, играя ламелями, проникал в открытое окно, доносил уличные запахи и звуки. Каморку завхоза наполняли ароматы цветущей черёмухи и табака, птичьи трели, визги клаксонов вдалеке и голоса двух этих сплетниц.

— А наша Элка-то что, теперь передумала увольняться?

— Ой что ты! Она, как узнала, что Ксению не поставят, а пришлют какого-то мужика из Москвы, сразу так приободрилась.

— Ну ещё бы! Поди, уже готовится его охмурять.

— Не удивлюсь. Эта-то своего не упустит. Но если честно, я рада, что Ксению обломили с должностью. Представляю, какой бы из неё получился директор. Синий чулок, без мужа, без детей, да она бы из всех нас жилы тянула. У неё самой ничего нет в жизни, кроме этой грёбанной работы, поэтому считает, что и другие так же должны вкалывать как она, без выходных, без проходных… Ну, её нафиг.

— Да-да, девчонки из её отдела света белого не видят. Упахиваются, бедные.

— Да, просто совсем озверела она от одиночества. Хоть бы какой романчик на стороне завела, не старая ведь и не страшная…

— Да она, поди, и забыла, как выглядит пенис.

Обе захохотали, а я залилась краской. Завхоз тоже подслушал их разговор, вместе со мной смутился и сразу же, без единого слова, согласился выделить моему отделу всё, что нужно.

Однако на этом мои неприятности не закончились. Главное унижение этой кошмарной пятницы было ещё впереди…

15

А виновата Лёлька!

Едва я добралась до дома, физически разбитая и морально раздавленная, как примчалась моя драгоценная подруга и принялась меня утешать. И не забыла, конечно, поинтересоваться, как я вчера к врачу сходила.