Шатаясь, как больная, я добралась до своей койки. Там моя сумка.

Боже, мне бы в горячую ванную, ну или под душ. Ну или, на худой конец, хотя бы умыться. Но это невозможно, так что пока Крамер не вернулся и не увидел меня при свете, я хоть мало-мальски должна привести себя в порядок.

В сумке у меня имелись влажные салфетки. Худо-бедно я обтёрла лицо и истерзанные ладони. Одежда была насквозь мокрая и наверняка жутко грязная, но переодеться мне не во что. На смену я взяла с собой лишь бельё. Ну, хоть сухие носки смогла надеть — и то хорошо.

Дверь скрипнула — это вернулся Крамер.

— Послушайте, Ксения Андреевна, давайте я вас отвезу в город? Часа два потерпите? А там обратимся в травмпункт? Хоть помощь нормальную окажут. Просто здесь все уже… пьяны. Найти кого-то вменяемого, по-моему, нереально.

Судя по звукам, связисты, наигравшись в спорт, теперь дружно отмечали это дело.

— Но мне так неловко вас затруднять, — пролепетала я из вежливости.

Может, и неловко, однако в душе я ликовала. Остаться тут ещё на ночь я и помыслить не могла, и как добраться до города в такой час — просто не представляла. Я бы сейчас с кем угодно поехала, но с Крамером…

***

В машине я согрелась. Он дал мне свою толстовку, сухую, тёплую, да и печку включил.

Сначала мы ехали в молчании. Неловко было, но и о чём говорить — я тоже не знала. Не из тех я, кто легко заводит беседы. Особенно с мужчинами.

Один раз сказала ему спасибо за спасение. Он в ответ только посмотрел долгим взглядом.

От этого взгляда, да ещё и в полутьме, у меня дыхание перехватило. Поэтому я замолкла. Только вот напряжение между нами ощущалось буквально физически. Наверное, и Крамер это чувствовал. Я украдкой посматривала на его профиль и видела, что он покусывает нижнюю губу. Я сама всегда так делаю, когда волнуюсь.

Тогда, чтобы тишина не давила на психику, он предложил послушать радио.

— Выбирайте что-нибудь на свой вкус, — разрешил он. — Я музыку не особо слушаю…

А я слушаю. И если бы у меня была машина — непременно бы гоняла под что-нибудь эдакое.

Я прошлась по каналам, остановилась на Милен Фармер и её L'amour n'est rien. И сразу стало веселее.

Я даже тихонько им подпела, шепотом, под нос, но Крамер услышал. Скосил на меня глаза и снисходительно улыбнулся.

— Вам лучше? — спросил.

— Ну-у, по сравнению с оврагом — вообще рай.

— Сильно испугались?

— Да, очень сильно, — не стала я скрывать.

Крамер долго молчал, я даже подумала, что наш короткий разговор на этом закончен, но потом он вдруг произнёс серьёзно:

— Я тоже.

***

В травмпункте на нас, конечно, поглядывали. Мы же оба словно в грязи извалялись, особенно я. Но Крамера это как будто ничуть не смущало. А я, конечно, конфузилась.