Представляю, как его плющило, раз он к тебе при всех подошел!

Оля остановилась:

— Ой, Лиль, я что-то запереживала… А если эта Татьяна Михайловна все поняла? — Она округлила глаза. — Как вспомню ее взгляд, так мурашки по коже бегут!

— Тут ты права. Это нехорошо. — Кивнула Зуфарова. — Мы, конечно, не в девятнадцатом веке живем, но с преподавателями крутить у нас не принято. Если накапает Татьяна на Озерова, то он на кафедре долго не задержится.

— Хоть бы все обошлось… — сложила ладони вместе Ольга.

Всю ночь девушка изводила себе переживаниями. Зачем повела себя так глупо? Зачем не согласилась поговорить? И откуда только взялась эта глупая гордость, которая заставила ее так холодно отвечать Матвею? Права была Лилька — молодая она. У Озерова дочь, а у нее что? Только ветер в голове.

— Блин, я уже все заусенцы сгрызла, что делать? — Вцепилась она в подругу, едва та появилась у нее на пороге утром.

— Залепи пластырем. — Нахмурилась Зуфарова.

— Кого?

— Пальцы!

— Да я не об этом! — Ольга надела плащ, повесила сумку на плечо и вышла. — Написать Матвею? Или позвонить? Или ждать, когда сам придет? А если не придет…

Лилька придержала ее за плечи:

— Дышите, пациент, дышите! Придем сейчас к нему на пару, и всё сразу будет видно. И как он глаз с тебя свести не может, и как соскучился. Уверена, всю рубаху вымочит, пока будет слюни на тебя пускать!

Но к удивлению девушек вместо Озерова в назначенный час, виляя крутыми бедрами, вошла Маргарита Ливенская.

— Стервелла? — Вырвалось у кого-то на задней парте.

Сделав вид, что ничего не слышала, женщина хищно улыбнулась:

— Рада приветствовать. — С грохотом обрушив на стол свои бумаги и учебные материалы, она повернулась к студентам. — Сегодня я буду читать вам экономику предприятия.

— А… — Открыла рот Оля и тут же покраснела, потому что сообразила, что возглас изумления она издала вслух.

— Да? — Уставилась на нее Стервелла.

Девушка тут же взяла себя в руки:

— А где… Матвей Павлович?

Женщина наклонилась бедром на стол и сложила руки в замочек:

— Его не будет.

— Понятно… — Выдавила староста.

Алексеева хотела спросить, куда же он делся, но так и не решилась. Все-таки, иммунитетом против Ливенской не обладал еще никто из студентов. Вызвать у нее злость — это как наслать на себя десять казней египетских. Очень опасно.

— А что, если он из-за меня отказался преподавать у нашей группы? — Предположила Ольга, когда они с Лилей вышли из аудитории после пары.

— Да вряд ли. — Мотнула головой Зуфарова. — Наверняка, прячется от тебя.

— Это как?

— Ну, как в детстве. Неужели, у тебя не было?

— Чего? — Не поняла Алексеева.

— Ну, вот у меня было. В девятом классе. Мы с одним парнем, с Мишкой, каждый день ходили вместе со школы. По пути нам было.