— Я вспомнила кое-что похуже, и я пока не готова об этом говорить. Мне нужно разобраться в этом самой. Без вас, Соль и Ноа.

— А потом? Расскажешь, как разберешься? — Джосайя открыл один глаз и, щурясь, посмотрел на Эбель.

— Я попробую.

Эбель сделала последний глоток уже остывшего чая и поставила кружку на маленький круглый столик. Мистер Кэруэл кивнул.

— На теле у него был сигил с буквой «В», а записку я нашел среди вещей Майка. Хорошо, что Дебора — воспитанная женщина и копаться в чужой одежде не стала. А вещи, кстати, были в подвале. В одной из коробок, где лежали и вещи Ребекки с Эриком. Кажется, их хотели сжечь. Или отправить родителям. Не знаю.

Джосайя полностью открыл глаза и спустя пару секунд, как привык к свету, встал и скрылся за ширмой. Принес оттуда свой твидовый пиджак и, достав из него бумажку, кинул его на спинку кресла."

"Потом раскрыл записку и, положив на столик, хлопнул по нему ладонью.

— Опять очередная загадка.

— Убийца уже достал. — Эбель пробежала глазами по странным буквам. — Зачем он играет с нами?

— Он явно шифруется, и его игра точно рассчитана на двоих. Он оставляет загадки не для нас. Для нас он их усложняет. То пишет на забытых языках, то прячет крест, то путает следы. А еще он туповат. Ему не хватает навыков и знаний.

— Вы уже разгадали послание? — улыбнулась Эбель.

Если Джосайя назвал убийцу тупым, значит, загадки для него были элементарны.

— Вот прямо только что. — Джосайя посмотрел в окно и усмехнулся.

Эбель проследила за его взглядом. Тучи быстро бегали по небу. Они сгорали под лучами закатного солнца, которое настойчиво пыталось прорваться через тоскливые серые облака. Розовый свет падал на стекло, в котором отражались две яркие фигуры. Кресла. Старая потрепанная ширма. Стопки книг на полу. Столик. А на нем — две фарфоровые чашки и записка.

— Черт. — Эбель встала и подошла к Джосайе.

С его стороны написанный текст читался лучше.

— Что это, Эбель? — в Джосайе проснулся учитель, проверяющий домашку своей ученицы.

— Разновидность бустрофедона. Зеркальное отражение.

— Верно, — довольно сказал Джосайя.

Эбель взяла записку и поднесла вплотную к окну. Кривые буквы преломлялись и становились еще кривее. Они танцевали в отражении листа и ускользали, стоило туче спрятать за собой лучи солнца. Но прочитать шифр Эбель все-таки смогла.

— «Среди двенадцати — один предатель. Приди, взгляни ему в глаза. Плати монетой серебряной. Убьешь его? Иль он тебя?»

— Да наш маньяк — творческая личность! Стихи писать любит. — Джосайя фыркнул.

— И рисовать на трупах, да.

Эбель быстро записала получившийся стих на бумагу.

— И что это значит?

Она надеялась, что у Джосайи есть ответ.

— Да кто его знает, Эбель.

Но ответа не было.

— Я запутался, — сказал он. — Не понимаю, что делаю.