Взмахнув рукой, указываю на стойку, где один из посетителей заведения скрутил из салфетки розу и вручил молоденькой девушке, работающей за баром.

— И романтичной, — тут же добавляю.

Саша усмехается. Возможно, не верит в повод слинять от него подальше, но смотрит в нужном направлении.

— Он просто хочет её трахнуть, — ровным тоном сообщает.

Я фыркаю, качаю головой.

— У тебя есть феноменальная способность испортить впечатление о себе даже тогда, когда, казалось бы, хуже некуда.

— Приятно, Полин. Для этого и пригласил тебя в ресторан, чтобы получше узнать друг друга.

Скрестив руки на груди, смотрю с вызовом.

— С тобой я не та, что в жизни."

"Вылезают самые тёмные стороны, портится характер. Мне жутко не нравится, но каким-то образом это неконтролируемо.

— А может, наоборот? Со мной раскрываешься ты настоящая?

Журавлёв пододвигает пепельницу, щёлкает зажигалкой и закуривает. Видела на входе табличку о запрете, но, похоже, на некоторых он не действует.

— Возможно, для тебя является секретом, но мужчина всегда, увидев перед собой девушку, оценивает то, насколько она привлекает его в сексуальном плане. Романтика — это шаг для следующих действий, когда ответ ясен: трахнул бы или нет.

— М-м, ясно, — отвечаю с наигранным скучающим видом.

Нервно дёрнув ногой, выглядываю официанта. Наверное, выпить бы действительно не помешало. Возможно, именно алкоголь поможет справиться со свалившейся нагрузкой.

— Например, когда я впервые увидел тебя, то подумал, что…

— Не смей, — грубо осекаю. — Я не желаю этого знать.

— … что да, привлекаешь, — заканчивает предложение Журавлёв. Глазами транслирует другое — да, трахнул бы.

Мечу в него полный негодования взгляд. Грудную клетку распирает от услышанного.

— Упс. Узнала, — невозмутимо пожимает плечами.

Я упираюсь ногой в обшивку кожаного дивана, аккурат между коленями Саши. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает, никотин душит. Щёки ярко горят.

— Мне искреннее жаль Настю, — презрительно цежу сквозь зубы.

Журавлёв обхватывает рукой мою щиколотку, ощутимо сжимает. В его глазах вспыхивает пожар от одной только искры. Видимо, не только он умеет задевать за живое, но и я.

— Мою жену жалеть не надо, Полин, — со сталью в голосе произносит. — Я её ценю, уважаю, понимаю и принимаю. Со свой стороны даю всё необходимое: деньги, защиту, силу и стабильность.

«Стабильность в блядстве?» — хочу спросить, но вслух, конечно же, не озвучиваю. Мне нужно домой. И Саша пока единственный, кто может что-либо с этим сделать. Есть вариант выйти на улицу с протянутой рукой, но как-то не прельщает.

— При этом я не загоняю себя в дебильные продиктованные обществом рамки, — подытоживает Журавлёв.

— И где во всём этом любовь?

Чуть склонив голову набок, выдерживаю полный иронии взгляд.