Если переборщу с дозой — не страшно. Завтра я непременно буду знать меру, но не сегодня.

— Что было через год?

На экране фоном идёт какая-то семейная комедия. Наверное, интересная, но я не вникаю.

Смотрю то в телевизор, то на мужа. Не могу перестать блуждать по нему взглядом, пока можно. Моментами ловлю себя на том, что не верю в конец. Что вот такого — больше ни с кем не будет. Хотя откуда мне знать? Я ведь даже не пробовала. Любила одного и долго.

Наиль хоть и утверждал, что мне не обязательно догонять его, и что он ни разу от меня не убегает — оказалось, мы изначально свернули по разным дорогам, но постеснялись в этом признаться.

— Маришка упала на асфальт, рассекла уздечку и сломала два передних зуба. Кровищи было море — казалось, что захлебнётся. Правда, нам повезло, потому что зубы удалять не пришлось — они сами чудом срослись и продержались ровно до шести лет.

Разговор идёт так плавно и размеренно, что хочется просидеть до утра. Вспоминать, смеяться. Чуточку ностальгировать."

"Наиль подхватывает тему за темой. Шутит и стебётся. Вспоминает такие моменты, о которых я давным-давно позабыла. Например, как опасалась брать на руки Мышку. Как в первые дни материнства только и делала, что плакала, потому что дочь успокаивалась, исключительно лёжа на груди у папы, а со мной — отчего-то не ладилось. Мне было обидно. Гормоны били. Я казалась себе неполноценной и неправильной, а Илю кричала, чтобы в таком случае сам добывал молоко и кормил.

Сейчас это воспринимается иначе. Я хохочу до выступивших слёз в уголках глаз, пока муж пародирует мои же фразы.

— Эй, хватит!

Я толкаю Наиля локтем под бок. Припоминаю, как впервые оставила его с ребенком один на один и поехала к врачу, а он так и не смог самостоятельно разобраться с блендером и измельчением еды, и сильно удивился, почему Мышка в шесть месяцев не желала жевать кусочки брокколи.

— Такое ощущение, будто мы только и делали, что косячили.

Поймав взгляд чёрных глаз, подгибаю пальцы ног. В кровь попадает внушительная доза рома, а эмоции качаются, как во время шторма.

— Мне кажется, мы были и есть — не самыми плохими.

— Точно нет, — Наиль мотает головой, накрывая ладонью мою ногу. Мне душно и нечем дышать. Я хочу спросить, для чего он это делает, но затихаю, стараясь не обращать внимания на стремительный жар внизу живота. — Спасибо тебе за дочку, Поль.

Голова кружится. Я улыбаюсь. Затем несдержанно прыскаю от смеха.

— Иль, ты пьян.

— Нет, правда. Возможно, действительно пьян и несу чушь, но я искренне рад, что она у нас появилась. И я ни разу ни о чем не пожалел. Ни о чем с тобой.

Я киваю, соглашаясь. Хочу поблагодарить за то, что не дал сделать аборт и взвалил на свои плечи просто огромные обязанности для двадцатилетнего парня, но в горле образовывается ком.