Моя грудь высоко и рвано вздымается. Пальцы сминают простыни. Тело слабеет и становится покорным и податливым. Почти пластилиновым.

Приподнявшись на локтях, я смотрю на темную макушку у моих ног. Колючая щетина задевает внутреннюю сторону бёдер. Язык на контрасте действует слишком нежно и умело. Кружа вокруг клитора, опускаясь ниже. Проникая, собирая влагу и возвращаясь обратно. То надавливая на чувствительные точки, то быстро двигаясь из стороны в сторону. Именно так, как я обожаю.

Усмехнувшись, представляю, что Настя до сих пор ждёт. Не спит. Курит. Смотрит в окно. Не догадываясь, что Наиль увлеченно вылизывает жену.

И я испытываю почти садистское удовольствие от того, что эта ночь будет для неё бессонной и нервной. На последнее признание Журавлёва не получит ответ. Возможно, даже решит, что им с Наилем не судьба быть вместе.

Сегодня он мой. Со мной.

Быстро пробегается губами по коже, прикусывает лодыжку и область под коленом. Возвращается к промежности, целует. К губам и языку добавляет палец. Толкается с глухим стоном, синхронным моему.

Я выгибаюсь, глажу мужа по густым волосам. Прижимаю к себе. Ближе, теснее. Прошу, требую. Почти умоляю.

Взрываюсь резко и неожиданно — даже подкидывает.

Перед глазами блики. Из груди рвутся стоны. Меня накрывает мощной волной удовольствия.

Наиль не дает мне времени опомниться. Встает коленями на матрас, спускает штаны и белье. Вытирает ладонью влажные от смазки губы, а затем проводит рукой по прекрасному вздыбленному члену.

Опускается на меня. Плавно входит. Громко выдыхает, транслируя кайф и желание.

Ноздри щекочет запах моего удовольствия и дорогого алкоголя, который мы пили за ужином.

Обхватываю ладонями щёки мужа, смотрю в беспросветные чёрные глаза. Признания застревают где-то в горле.

— Что это было?.. Вроде бы не у меня сегодня день рождения…

Наиль толкается глубже и интенсивнее. Отстранившись, запрокидывает мои ноги себе на плечи, чтобы до упора. Максимально глубоко и тесно.

Кровь нагревается, ускоряется.

Я вспоминаю, как Саркиев подкатывал ко мне в общежитии со своими тупыми пошлыми шуточками. Говорил, что такие длинные и красивые ножки, как у меня, обязаны быть на его сильных плечах. Всегда.

Я тогда смущалась, робела. Злилась. И все сильнее влюблялась в безбашенного и напористого парня.

— Ничего не хочешь пожелать?

Толчки становятся резче и жестче."

"Значит, заметил, что я не сказала тост и не поздравила. Интересно, его обидело? Или просто так?..

— Будь счастлив, — произношу с дребезжанием в голосе.

Наиль прижимается влажным лбом к моему лбу. Двигает бёдрами, замедляется. Дёргает уголками губ. Усмехнувшись, произносит:

— Спасибо. С этим и правда что-то не ладится.