– Ты в порядке? – спрашивает Монти.

– Не совсем. – Я пару раз хлопаю его по спине, обнимаю в ответ и отстраняюсь.

Я чувствую, как, положив руку мне на плечо, он пытается прочесть мои мысли, понять, что происходит.

– Давай, – говорит Монти, кивая в сторону дивана.

Я сажусь, позволяя тяжелому телу утонуть в подушках. Монти направляется на кухню, приносит мне воды и устраивается на стуле напротив.

– Не хочешь объяснить, почему мой телефон весь вечер разрывался из-за тебя?

– Прости. – Так я отвечаю на автомате, когда я чувствую, что усложняю чью-то жизнь.

– Мне не нужно, чтобы ты извинялся, Исайя.

Я просто хочу услышать от тебя, а не от каких-то случайных телевизионных аналитиков, что один из моих игроков, которого я считаю членом своей семьи, возможно, просит об обмене.

Я делаю большой глоток воды, охлаждая горящее горло.

– Так не должно было получиться. Я собирался поговорить с тобой после беседы с Кеннеди, но мой чертов агент открыл свой болтливый рот. Я думаю, он хочет поднять вокруг этого шумиху. Привлечь внимание других команд.

На лице Монти так явно читается обида.

– Так и есть, – констатирует он.

 – Ты пытаешься уйти.

– Нет. – Опустив голову, я не отрываю взгляда от своих колен. – Не обязательно.

Повисает тяжелая пауза – явный признак того, что Монти хочет, чтобы я продолжил говорить.

– Я уйду только в том случае, если Кеннеди захочет, чтобы я поехал с ней. Я не собираюсь сам делать предложения клубам или что-то в этом роде. Единственные команды, за которые я готов играть, – это Чикаго или та, в которую она устроилась на работу. То есть Сан-Франциско.

Монти в замешательстве хмурит брови и качает головой, пытаясь понять.

– Я слышал, что она получила от них отказ.

– Тем не менее ее пригласили. Она сказала потому, что пыталась остаться. Ради меня.

На него обрушивается понимание:

– И ты этого не хочешь.

– Черт возьми, нет! Доктор Фредрик уже совсем не видит границ. Я устал от этого. В течение многих лет я видел, что он обращается с Кеннеди как с дерьмом, а теперь у нее появилась возможность уйти и сделать карьеру, ради которой она так усердно работала.

Монти ничего не говорит. Я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной.

– Что?

– Если бы ты сказал раньше… Я кое-что замечал, но ничего достаточно серьезного, чтобы довести это до сведения высшего руководства.

Но если ситуация действительно ухудшилась настолько, тебе нужно подать официальную жалобу, и мы сможем с ней разобраться.

Я не могу этого сделать, и Кеннеди не станет делать этог ради себя. Много лет назад я пообещал ей, что ничего не скажу, и, независимо от того, получит доктор Фредрик выговор за третирование Кеннеди или нет, настоящая проблема заключается в ее нынешней должности.