Но я не осмеливаюсь произнести имя, стоя на коленях перед собственным мужем и все еще не придя в себя после оргазма.

– Не хочешь мне ответить? – спрашивает Исайя, вставая и размазывая смазку по моей груди. Он в восторге от этого, как будто только что создал художественный шедевр. – Прекрасно! Я без проблем докажу что ты не права. А теперь раздвинь свои прелестные груди.

Я делаю, как он велит, а Исайя делает шаг вперед и просовывает свой член между ними.

Черт возьми!

Капля на его головке так и манит слизнуть ее каждый раз, когда член проскальзывает сквозь мои пальцы.

– Черт, это будет быстро.

Я никогда не видела его таким возбужденным, таким отчаянным, как сейчас, когда он наблюдает за тем, как его член скользит по моей груди.

– Ты хочешь, чтобы я тебя развернул? – спрашивает Исайя, с трудом переводя дыхание. – Ты пропустишь салют.

Стоя спиной к пирсу, я поднимаю глаза и говорю:

– Это единственное шоу, которое я хочу посмотреть сейчас.

– Боже, – выдыхает он, скользя ладонью по моей голове. – Ты лучшая девушка.

– Твоя единственная девушка, – поправляю я.

– Ты абсолютно права.

Расправив плечи, не пытаясь скрыть ни единой детали своей фигуры, я позволяю ему брать меня.

Вряд ли я когда-нибудь снова испытаю неуверенность по поводу своей груди. Если меня угораздит вновь задуматься об этом, я буду вспоминать, как пульсировал его член, как он стиснул зубы, кончая. Как простонал мое имя, когда горячие струи спермы брызнули мне на шею и подбородок.

Его член все еще подрагивает, изливаясь до последней капли, и с губ Исайи слетает стон… Боже, я никогда не забуду этот звук.

Скрестив руки на стекле, Исайя опускает голову на предплечья.

Его грудь вздымается, и он возвышается надо мной.

– Черт, это было круто, – выдыхает он, не сводя с меня глаз.

Глядя ему в глаза, я собираю его сперму со своей шеи и обмазываю ею сосок, лаская себя, пока он смотрит голодными карими глазами.

– Господи, Кенни… Клянусь, если бы я уже не был женат, то, черт возьми, женился бы на тебе.

Я прикусываю губу, улыбаясь:

– Взаимно.

33

Исайя

– Если тебе все еще больно, я могу попробовать поработать над этим позже.

Я с интересом приподнимаю брови, выпрямляясь на массажном столе.

– Прекрати думать обо всяких пошлостях, Родез! – Кеннеди стоит между моих раздвинутых ног и полиэтиленовой пленкой обматывает мой торс по диагонали, чтобы прикрепить пакет со льдом. – Если плечо все еще будет беспокоить, когда ты вернешься домой, я приду и сделаю перевязку перед сном.

– А что, если мой член все еще будет болеть, когда я вернусь домой?

– У тебя есть две руки.

Приоткрыв рот, я обхватываю ее за бедра и притягиваю ближе.

– Мы понимаем, – ворчит Монти. – Вы влюблены друг в друга.