Расставляя на столе коробки, Лара улыбалась и даже пританцовывала под тихо играющую на телефоне музыку (та еще редкость), и Лена, открывая бутылку белого вина, мысленно выдохнула. Наконец-то мир начал приходить в норму.

Лара больше не пряталась за экраном телефона, как было еще две недели назад. Ее многолетние страхи были побеждены, и немалая заслуга в том принадлежала Дмитрию Аверинцеву, с которым Лена пока лишь мечтала познакомиться. Кем бы он ни был, он точно помог сотворить небольшое чудо.

Для Лены никогда не было тайной, что Лара с ее силой воли и самоконтролем при любой серьезной боли предпочтет уползти в свою нору подальше от всех, и все же ее случившийся недавно уход в себя на месяц заставил Лену понервничать. Не было ни звонков, ни встреч, ни толковых объяснений причин для подобного отшельничества. Только пара сообщений в мессенджерах с просьбой дать ей время. Впрочем, у Лены были и свои догадки по поводу происходящего."

"Конечно, Лара вытащила себя из своего состояния самостоятельно. Ей так было проще. Пережить в одиночку, принять решение наедине с собой. Лена искренне хотела помочь, ответить тем же уровнем поддержки, что Лара оказала ей, но была вынуждена признать, что боль они переживают по-разному. Иногда чужое сочувствие только усиливало страдание. Лене оставалось просто ждать, пока Лара сама решит поговорить.

Она же, напротив, очень редко была одна в первые и самые трудные недели. После ее переезда из квартиры Дениса в съемную, в соседний с Лариным дом, они вспомнили свои былые привычки со студенческих времен: девичники, где можно было смотреть все — от «Красотки» до «Настоящего детектива», — заказывать по пицце и выпивать по одной бутылке вина на человека (похмелье ближе к тридцати, оказалось, и правда намного тяжелее вынести, чем в девятнадцать); двадцатикилометровые прогулки в выходные по центру Москвы, даже шоппинг, от которого, правда, никто из них не получил удовольствия: обе признали, что онлайн-магазины — одно лучших изобретений человечества.

У Лены не было сомнений, что без этой возможности отвлечься, выговориться или просто помолчать рядом с близким человеком, пережить развод оказалось бы в разы сложнее. Ни родители, ни другие подруги, что были не столь осведомлены и участливы, как Лара, не сумели бы понять и принять ее решения, а сил объясняться она в себе не находила. Для посторонних внутренняя кухня их с Денисом брака обернулась бы сложной головоломкой, которую они скорее бы постарались упростить, — ей этого не хотелось.

В сложившейся вокруг атмосфере надежности и теплоты провалиться в беспросветную тоску было едва ли возможно. Лена не чувствовала себя одинокой и изолированной, тем более брошенной.