Он понятия не имел, куда Лена съехала из фактически их, а формально его квартиры. Ей потребовалось три дня, чтобы забрать любое напоминание о себе. Изначально Денис хотел на время съехать сам, но его предложение не получило поддержки. Напротив, Лена категорически не желала оставаться в их квартире больше необходимого. Что ж, он вполне мог ее понять.

— И тем не менее? — настоял он на своем, не дождавшись от Лары ответа по существу.

Выдержав паузу, она в конце концов неохотно выдавила из себя пару не лишенных яда предложений:

— Нормально. А будет еще лучше. — Не озвученное «без тебя» от Дениса не укрылось.

Усмехнувшись, он кивнул, соглашаясь скорее с несказанной вслух частью:

— Уверен, что ты права.

Лара не озаботилась продолжением беседы и вернулась к изучению раскрытой на коленях папке. Едва Денис потянулся к собственным материалам, из кабинета судьи показался помощник.

— Ольга Николаевна начнет в ближайшие десять минут, — уведомил он с таким видом, будто ему пришлось пересиливать себя для разговора с ними, и сразу же скрылся за дверью. Вежливость для их стороны судебного разбирательства, очевидно, не предполагалась.

Ничуть не удивляясь показушной демонстрации расстановки сил в игре, Денис вместе с Ларой наблюдал, как на этаже появился обвинитель в компании Николаенко.

— У них с судьей ментальная связь, не иначе.

Денис хмыкнул, услышав саркастичный комментарий Лары.

— Еще бы.

Пока прокурор тактично занял себе место у двери в зал судебного заседания, Николаенко продолжил идти вглубь коридора. Остановка, как Денис и предполагал, произошла в миллиметре от носков его собственных туфель. Откинувшись на спинку, он с вежливой заинтересованностью посмотрел на Николаенко в ожидании.

Высокий и грузный, покрасневший от подъема на третий этаж (какое, наверное, несчастье, что лифт сейчас на ремонте!), он заговорил с еще не прекратившейся отдышкой:"

"— Максаков. — Лару этот шовинист намеренно проигнорировал, хотя не мог не знать, что устроенное по его заказу шоу-представление с кровью провалилось, а расследование набирает обороты и вовсе не в его пользу.

— Федор Григорьевич, — приветствовал Денис с самым благородным спокойствием.

— Надеюсь, ты понимаешь, — начал тот нарочито грубо, не придерживаясь и минимума приличий, — что на моей стороне правда? Не мешай, — проговорил он со значением, — правосудию. Вредно это.

Денис и бровью не повел. Сел поудобнее, прежде чем с почти неуловимой насмешкой спросить:

— Угрозы, да в зале суда? — Он неодобрительно покачал головой. — Нехорошо, Федор Григорьевич.