— Как я рада, что ты сегодня пришел…

Его руки, обнимающие ее, сжались крепче. Отчаяннее.

— Если бы ты только знала, — начал он глухо, — если бы ты только знала, как я…

Катя поцеловала его, прервав на половине фразы. Сейчас Денис мог ничего не говорить — она чувствовала все. Его боль, свою боль. Его тоску и свою тоску. Их общую, безграничную потребность быть рядом. Их неотвратимую участь — быть рядом. Потому что они друг для друга — те самые.

Вопреки годам разлуки. Вопреки обману и предательству. Вопреки другим, попытки полюбить которых оказались тщетны.

Тяжелые, неизбежные разговоры ждали ее и Дениса на рассвете грядущего. Они начнут обсуждать прошлое, настоящее и будущее уже завтрашним утром, но сейчас… сейчас Катя не хотела и единой секунды тратить на слова. У нее не осталось сил на мудрые и разумные поступки.

Пусть снова, как в двадцать лет, кружится голова. Пусть, как прежде, все тело горит и ноет, потому что Дениса всегда мало. И хочется еще и еще. Его поцелуев, прикосновений. Его присутствия и тепла. Видеть его, знать, что он здесь, что они вдвоем. Всегда будут вдвоем.

Едва Катя прижалась губами к его, Денис застонал. Его низкий и хриплый, прозвучавший на грани слышимости голос резонировал во всем ее теле, и она, с первой секунды поцелуя перестав быть себе хозяйкой, всхлипнула.

Простое соприкосновение губ значило сейчас так много, чувствовалось так остро и долгожданно, так нужно, так нестерпимо хорошо, что душа переворачивалась — Катя не представляла, как иначе описать происходящее. Физические и эмоциональные реакции переплелись в единую волну ощущений, к силе которых она оказалась не готова.

Почти сразу Денис перехватил инициативу, и Катя просто потерялась. Он целовал ее лихорадочно: торопливо, жадно, горячо. От губ спускался к подбородку и ниже, всасывал и прикусывал кожу шеи, что-то шептал, но слова были неразборчивы и больше похожи на бред.

Он зарывался носом в пространство между Катиными воротничком и плечом и делал глубокий вдох, прижимаясь губами к ключицам, пока его руки расстегивали пуговицы на ее блузке.

Ее пальцы, пробежавшись по его спине и шее легкими поглаживаниями, оказались у него в волосах. Массировали, тянули, замирали в неподвижности — и через пару секунд Денис издавал недовольный грудной звук, прося ее возобновить ласку. Он обожал, когда Катя прикасалась к его волосам.

Поцелуи, давно — если не мгновенно, — перешедшие границу невинности, становились все более откровенными и страстными. Влажные движения губ и языков, судорожные вдохи и выдохи, легкие стоны и хрипы — все это было не ново, однако перед глазами у Кати плыло, руки дрожали, а на ногах удавалось устоять только благодаря опоре в виде кухонной тумбы.