Крошечными, несмелыми подступами притягивали к себе один другого каждую долю секунды, пока свободного пространства между ними не осталось.

Спокойствие накрыло Дениса с головы до ног вместе с чувством полной принадлежности — он, наконец, был на своем месте. Там, где должен быть. Там, где совершенно хорошо. Йоги, достигнувшие просветления, сумели бы понять его состояние лучше, чем кто-либо.

На кухне тикали часы и гудел холодильник. Забурлила закипевшая вода, щелкнула кнопка выключения чайника, за окном взвилась истеричная сигнализация одной из машин, но Катя и Денис оставались неподвижны и безмолвны.

Все что было важно — дотрагиваться друг до друга. Быть в одном тепловом поле. Вбирать в легкие запах родного человека и чувствовать, как эйфория и необъяснимая боль во всем теле сливаются в единый восторг где-то на краю сознания.

Напряжение покидало Дениса. Из вечно тяжелой головы убегали беспокойные мысли и изматывающие переживания. Словно Катя заставила все его тяготы раствориться в небытии. Мир исчез и ничего не значил.

Денис всей душой не хотел потерять этот впервые обретенный за пять с половиной лет покой. Катя, завозившись в его объятиях, судорожно вздохнула. Как будто была готова заплакать прямо сейчас.

— Прости… — вдруг заговорила она, продолжая утыкаться лицом ему в грудь. Сквозь ткань рубашки он хорошо чувствовал и жар ее дыхания, и шевеление губ, и проходящую временами по ее телу дрожь. — Прости, что меня не было рядом, когда…

— Кать… — Денис не понимал, о чем она говорит. Потребность, заслонившая собой остальные, — успокоить, избавить от боли, — помешала ему сразу вникнуть в смысл прозвучавших фраз, но Катя продолжала:

— Я узнала через неделю после аварии. Мама… мама рассказала, что твои родители разбились.

— Кать… — попытался он снова, но она покачала головой, не позволяя прервать свои признания.

— …Я тогда разрыдалась. Сама не понимала почему. Ревела, как будто умер кто-то близкий. Я не осознавала, что плачу о тебе. О твоей боли. О том, что я не рядом. Не с тобой. И мне так жаль, Денис. Мне так жаль…

— Т-с-с, — зашептал он ей на ухо и стал раскачиваться на месте, стараясь ее успокоить. — Все хорошо.

— Пять лет, — произнесла она сипло. — Мы потеряли пять лет…

— Да, — согласился он, — потеряли.

— Я не знаю, что с этим делать. Что нам делать… — Денис чувствовал, как на спине натянулась ткань рубашки, словно Катя, хватаясь за нее пальцами, надеялась так устоять на ногах.

Он чуть отклонился назад, Катя повторила за ним. Когда их взгляды встретились, он наконец сказал то, что не мог не сказать:

— Давай попробуем еще раз? Катя, я… — Денис покачал головой, на миг теряясь в словах, но сумел добавить ровное и уверенное обещание: — Я больше не подведу, мне можно верить.