– Поездка в Италию… А ты знаешь, что раньше я нигде западнее Альбукерке не была?

Эдвард закатил глаза:

– По-моему, тебе лучше снова заснуть, а то болтаешь невесть что.

– Хватит, больше не хочу! – Постепенно мысли приходили в порядок. – Сколько времени? Долго я спала?

– Сейчас половина второго ночи, значит, получается около четырнадцати часов.

От долгого сна ныло тело, и я с наслаждением потянулась.

– А где Чарли?

– Спит, – нахмурился Каллен. – Думаю, тебе стоит знать, что в данный момент я нарушаю табу. Ну, с формальной точки зрения нет, потому что Чарли запретил переступать порог вашего дома, а я влез через окно… Тем не менее ясно, что он имел в виду.

– Папа не разрешает тебе у нас появляться? – Недоверие в моем голосе быстро сменилось гневом.

– А разве это удивительно? – Прекрасное лицо погрустнело.

От злости мои глаза сузились. Придется поговорить с отцом: возможно, стоит ему напомнить, что я уже совершеннолетняя. Конечно, дело не в этом, а в принципе.

Что ж, совсем скоро и запрещать будет нечего, а сейчас лучше подумать о чем-то менее болезненном.

– Так какова официальная версия? – спросила я с искренним любопытством и в то же время стараясь сделать разговор как можно непринужденнее, чтобы удержать себя в руках и не напугать страстным, неистовым желанием, бушевавшим внутри.

– О чем ты?

– Что сказать Чарли? Где я была целых… как долго меня не было? – Я мысленно пересчитала часы невероятного путешествия.

– Всего три дня. – Его взгляд стал напряженнее, а улыбка, наоборот, потеплела. – Я сам ничего не придумал, надеялся, у тебя есть правдоподобное объяснение.

– Чудесно! – простонала я.

– Может, Элис подскажет, – попытался успокоить меня Каллен.

Я на самом деле успокоилась. Какая разница, что случится потом! Каждая секунда рядом с Эдвардом – он так близко, прекрасное лицо сияет в слабом свете цифр моего будильника – драгоценность, которой нужно радоваться.

– Итак, – начала я, выбрав наименее важный вопрос. Вернув меня домой, Каллен может в любую минуту исчезнуть, так что нужно его разговорить.

Тем более без переливчатого баритона этот недолго вечный рай кажется несовершенным. – Чем ты за нимался до приезда в Вольтерру?

Улыбка тут же исчезла.

– Так, ничем особенным…

– Конечно… – буркнула я.

– Зачем делать такое лицо?

– Ну… – я задумчиво поджала губы, – во сне ты сказал бы именно так. Наверное, у меня воображение выдохлось.

– Если расскажу, поверишь наконец, что это не кошмар?

– Кошмар! – с презрением повторила я, но Эдвард действительно ждал ответа. – Наверное… Если пойму, что к чему.

– Я… охотился.

– И это объяснение? Где доказательство того, что я не сплю?

Эдвард выдержал паузу, а потом заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

– Я охотился… не ради еды.