— Медсестра за стойкой перед отделением интенсивной терапии наблюдала за тем, как я разговаривал с врачом, высоким худым парнем в очках со скандинавской фамилией на бирке на груди. — Состояние стабильное, угрозы жизни нет.

— Она восстановится?

— Без сомнения. Хотя о танцах, возможно, придется забыть надолго, поврежден сустав, и процесс восстановления будет долгим. Но он восстановится. Шрамы останутся, к сожалению, так что придется думать о косметической хирургии, если это важно."

"— Подумаем, — кивнул я, сам не заметив, как сказал «мы». — Пусть в себя придет сначала.

В конце концов мне дали посмотреть на нее из двери палаты — пустой комнаты с зеленоватыми стенами и большим окном в двери, посреди которой стояла высокая кровать-каталка, окруженная стойками со всякой аппаратурой.

Сама девушка выглядела какой-то маленькой, как ребенок. Плечо замотано толстыми бинтами во много слоев, в руки воткнуты иглы с трубками, идущими к каким-то электронным капельницам, каких я никогда не видел. Хотел подойти к ней, но сопровождавшая меня медсестра не пустила, придержав в дверях.

— Со всеми разберемся, солнце мое, — сказал я по-русски.

Она не поняла бы, конечно, даже если бы и услышала, но и медсестра не поймет, а ей понимать и не надо.

Йося прислал охрану — неприметного средних лет мужика, серба, представившегося Иваном. Выглядел он толково, у Йоси только толковые и работают, фирма веников не вяжет. Джефф сказал, что охранники будут меняться, Росита будет под их опекой круглосуточно, что и требовалось. Увезти из больницы ее пытаться уже не будут, это точно, а вот постараться устранить как свидетеля могут. Если бы возможность была, я бы ее вообще отсюда увез и спрятал, но куда ее в таком состоянии возить? Да и кто даст?

Когда я уже бегом выскочил из госпиталя, Джефф ждал меня в «Соренто».

— Мне сперва домой, я не готов, — сказал я, заглянув в окно.

— Только быстро. — Джефф поморщился. — Гонсалес будет на месте встречи через три часа.

— Он знает, зачем? — спросил я, забираясь в кабину.

— Знает. Сказал, что переведет деньги завтра с утра, первым делом.

— Хорошо, — кивнул я, — а то расходы все растут и растут. Кстати, по поводу предложения на продажу дома он больше ничего не говорил?

— Нет, мне ничего не сказал.

Не думаю, что ему сейчас до этого дело есть.

— Логично.

Меня высадили у подъезда, в который я бегом влетел. Но дома все же побрился, без этого не могу, да и три часа для нас вполне с запасом, успеем. Потом собрал в сумку «арку», на этот раз с длинным стволом, туда же, на всякий случай, кинул «лифчик» с четырьмя запасными магазинами, вооружился «полукриминальным» «глоком», не забыв глушитель. Ну и оделся соответственно, так, чтобы можно было по «дождевому лесу», как экваториальные джунгли называют, пройтись.