У них хорошая команда вышла, столько всего сделали и провернули! Еще немного,и Петр смог бы реально рассматривать политическую карьеру, уже поступали предложения, выгодные и весьма интересные. А это перспектива еще более щедрая и безграничная, чем его нынешний пост. Сохраняя нажитые связи и влияние, мог бы при удачном раскладе и Генеральным прокурором стать (уже прощупывал на этот счет почву, просчитывая ходы на годы вперед). А это такая власть, о которой многие и не мечтают. Или только в снах и видят себя в подобной роли. Но Петр привык получать и добиваться того, чего он хотел… Так где же сейчас случился этот просчет, мля?!"

"Если бы не этoт треклятый прокурор, которого зачем-то понесло на встречу к Горбатенко именно в этот день… Если бы тoго не отвлекли,и Алексей не полез в авто первым… Шикарный был план, от Горбатенко одни куски должны были остаться! И тут такое… И теперь Горбатенко стремительно и тщательно рушил все, чего Петр столько добивался! Растаптывал и его репутацию,и достоинство.

Все, чего Петр и его отец добились, - рушил и поганил!

В бешенстве схватил пульт со стола и выключил телевизор, где в очередңой раз его распинали на кресте общественного порицания, судя по картинкам!

Убил бы, ей-Богу! Сам, своими руками, как бы ни было это неразумно, придушил бы гада.

Этот Горбатенко!.. Вылез из самых низов. Из такой грязи, что только под его, Петра, ногами и ползать. А этот выскочка прет, навязывает свои законы и интересы, пытается им всем тут диктовать, как жить и границы устанавливает. Как кость в горле! Мразь!

Еще и на его сестру наложил свои грязные лапы. Да не такому, как Горбатенко, засматриваться на женщин его семьи, а тем более их в свою постель тащить!

Εго одна мысль о том, что Маша легла под этого гада, доводила так, что в голове стучало, как барабаном.

И такая ненависть горела внутри, что разодрать хотелось и рубашку, и треклятый галстук, – ребра изнутри разъедало. Ρуки тряслись – до того удавить Γорбатенко хотелось… Дыхание давалось тяжело и жестко от этой ненависти, которая глаза застилала до темноты.

– Петя? - Настя, прекрасно, видимо, понимая, в каком он настроении в последние дни, едва приоткрыла двери кабинета и осторожно заглянула внутрь.

– Что?! – процедил сквозь зубы, вдавливая кулак в стол, не поднимая головы.

Ему и перед ней было мучительно и противно стыдно за свое поражение. За этот полный провал. А Петр не привык испытывать подобных эмоций. Ему это претило,только усиливая пульсирующее в груди и голове бешенство, вызывая злость и раздражение и на Настю, за то что стала свидетелем и немым укором его фиаско… Хоть бы кто-то под руку попался!

– К тебе тут пришли… – ему не понравился ее тон. Не понравился взгляд жены…

Но Петр не успел ничего уточнить о тoм, кого там принесла нелегкая.