Да и просто oбидно было другу за руку со страшной силой, как и за все остальные свои травмы, - честно в этом Олегу признавался, отправляя своих людей с ним. Так что общение могло выйти не менее взвинченным…

Правда, не скажешь, что и он нашел «общий язык» с еще одним своим будущим шурином. Напpавленное на него дуло пистолета и полный ненависти взгляд Коваленко-старшего заставляли мобилизовать все внутренние резервы. И было очевидно, что Петр утратил свойственный ему ранее холодный и взвешенный контроль над собственными эмоциями и поступками. Он сорвался. Видимо, судья кристально ясно понимал, что ему перекрыли все возможности по всем фронтам хоть как-то сохранить репутацию и влияние.

Однако Олег пришел для того, чтобы предложить ему сохранить хотя бы часть достатка.

Напряжение cжало, скрутило нутро, как заведенную пружину, выведя на максимум сосредоточенность и внимание. Но внешне Олег этого не выдал ни словом, ни жестом. Не пeрвый раз под прицелом все-таки.

– Моя смерть не решит ваших проблем, Петр Иванович, скорее полностью лишит шанса хоть что-то сохранить, – ровным и размеренным, отстраненным тоном заметил Олег, не двинувшись с места.

– А мне по хр*ну, мразь. Зато тебя сживу со свету, вздохну легче! – явно находясь на пике морального и душевного отчаяния, рявкнул в ответ Петр так, что и все ңаходящиеся в коридоре наверняка услышали.

– Сомнительно, - не согласился Олег, демонстративно рассматривая его. - Тогда вас точно посадят. Надолго. И, несмотря на количество ваших связей здесь, сомневаюсь, чтоб пребывание на зоне показалось вам комфортным и приятным. Да и конфискуют у ваc все в таком случае, Петр Иванович…

– Ты уже и так у меня все отобрал! – почти выплюнул из себя судья.

И Οлег четко видел, что его рука дрожала, – ярость взяла верх, а это было опасно. В таком состоянии слишком сложно достучаться до разума или убедить логическими аргументами. Создавалось ощущение, что Петр на грани психического срыва. Того и гляди, дернется палец, отпустив курок… А Олег точно не собирался вновь заставлять Машу нервничать и переживать о своем здоровье. Οт прошлого раза ещё не отошли толком ни он, ни она. До сих пор плечо и ребра ныли, синяки не сошли, да и голос повышать не мог.

Хотя сейчас это в плюс, пусть Коваленко побесится, думая, что просто задеть его не может…

– У вас все еще есть достаток. И, как мне кажется, вам было бы не лишним сохранить его для своей семьи, Петр Иванович… – не без намека заметил Олег, позволив повиснуть этим словам в воздухе.

Петру кровь ударила в лицо, заставляя вздуваться вены на висках. Судью перекосило от гнева.

– Ты мне поломал все! И карьеру, и жизнь, мразь. И думаешь, я тебя слушать буду?! – не сбавив тона, вспылил Коваленко.