— Что ты тут делаешь? — не скрываясь, смотрит на мои ноги. Пытаюсь незаметно натянуть на них юбку, чем вызываю усмешку.

— Маму жду.

— А кто наша мама? — выгибает бровь.

— Она пришла устраиваться на работу, — отчитываюсь ему, даже не зная, кто этот парень. Может, он всего лишь выгуливает собак?

— Понятно. Нашел новую горничную, старую надоело драть, — произносит с издевкой себе под нос.

— Что? — хочется надеяться, что мне послышалось.

— Вон, видишь домик за деревьями? — указывает направление вытянутой рукой.

— Вижу.

— Это дом для прислуги, тебе туда, — кивает головой. — Здесь тебе делать нечего, — он не грубит, не издевается, говорит серьезно, словно предупреждает. Мимо моего внимания не ускользнуло, что он не ответил на вопрос.

— Маму могут не принять на работу, тогда мы вызовем такси и уедем, — поднимаюсь на ноги, потому что усиливается ощущение, что на меня смотрят свысока. Не самое приятное чувство.

Наверное, мне не стоило этого делать. Взгляд парня стал тяжелым. Между нами повисло напряжение. Собака начинает на меня рычать, будто я собираюсь напасть на ее хозяина. Глупый пес! Он не видит, что шансы в этой схватке у нас не равны?

— Видар, свои, — обрывает рык пса одной короткой фразой. — Протяни ему руку, пусть понюхает.

— Зачем? — в моей голове проносятся картинки, как этот пес перекусывает мою руку, поэтому я прячу ее за спину, чем вызываю улыбку у хозяина собаки.

— Чтобы он не кинулся на тебя при следующей встрече, — спокойно объясняет.

— Этой встречи может и не быть, — веду плечами. Всем своим видом даю понять, что зря рисковать не собираюсь.

— Твоя мать красивая? — спрашивает он.

— Красивая… — в моем голосе есть нотки неуверенности.

Конечно, мама у меня красивая, но с каждым годом ее красота без должного ухода увядает. Средств на комплексные омолаживающие процедуры у нас нет, но мама все равно всеми возможными способами старается сохранить молодость и красоту. Она не теряет надежды встретить «того самого», кто спасет ее от незавидной участи прислуги. Ей, как любой другой женщине, хочется свой уютный домик и мужское надежное плечо.

— Тогда смело можешь шагать в тот дом. Как минимум полгода у вас есть, — вот сейчас он язвил, его губы дергались в злой усмешке, вкладывал какой-то подтекст в свои слова, а мне не хотелось знать, что скрывалось за этим выпадом.

— Хорошо, спасибо! — я не собиралась идти без мамы в дом прислуги, но и оставаться с ним больше не хотелось.

Только я спустилась, он тут же схватил меня за руку. Дернулась, но легче вырвать руку из капкана, чем из его пальцев.

— Что?! — возмущение застывает на губах.

— Видар, нюхать! — отдает команду. — Не бойся, он тебя не съест.

Легко сказать! Пес тыкается мокрым носом мне в руку, а я сжимаюсь и не дышу.