Я разве что-то сказал или запретил? Не надо за кого-то решать!

И потом уже обращаясь к Грише с улыбкой спросил:

— Она всегда такая нервная и злая?

— Нет. Только когда ты лядом. Она на меня злится!

— Ну она ревнует тебя ко мне. Боится, что я тебя у нее утащу, как злой и страшный волк.

— Ты не стлашный!

— А какой?

— Ты сильный и очень холоший!

— Как волк?

— Дааа! Как волк! — восхищенно подтвердил Гриша.

— Но волки хорошими не бывают. Они опасные хищники.

— А ты холоший!

Захар расхохотался и усадил своего сына к себе на колени, а я прижала руки к груди и изо всех сил сдерживалась, чтобы не зареветь. Как же потрясающе они смотрятся вместе и как сильно похожи. И Захар… рядом с Гришей он совсем другой. Он словно и не он вовсе. Я его таким никогда не знала и даже не подозревала, что он может таким быть.

— Садись. Сейчас мы будем у тебя выигрывать. Готова?

— Это мы еще посмотрим!

Они выиграли. Все три раза. Потом приехал Макар и Захар уединился с ним в кабинете. Но перед этим попросил меня спуститься с ним вечером в сад.

Вначале я шла где-то сбоку, подсказывала начало ступеней, где стена и бордюры. Ступала рядом и не сводила с него глаз. Пожирала грозный профиль, густую седоватую бороду, чувственный изгиб губ, хищный нос с горбинкой и широкие, тяжелые веки светло-ледяных глаз, его большой и высокий лоб с зачесанными назад волосами. Какая адская сила и энергия живут внутри него, бурлит и кипит, как огненная лава. Затаилась под коркой льда и внушает дикий страх, что однажды вырвется наружу и сожрет меня и даже костей не оставит.

Так засмотрелась, что подвернула ногу и чуть не упала, невольно схватилась за Барского, а он подхватил и сдавив прижал к себе, чтоб не свалилась мешком к нему под ноги. Это был самый дикий и невероятный момент за все последние дни. Так близко… так невыносимо близко, что у меня закружилась голова и я… я не сделала не одной попытки освободиться, а он не разжимал руки, держал за талию, под толстой кофтой, которую отдала мне Раиса для этих вечерних прогулок. У меня не было ничего из теплых вещей.

— Кто из нас слепой? — спросил хрипло и подался чуть вперед, словно принюхиваясь к моим волосам. Он них несет этим ужасным ландышевым шампунем и мне неловко, что он почувствует это. Но Барский не торопится отпускать и да… он принюхивается ко мне, а я даже не дышу. Впилась в его плечи обеими руками и не хочу отпускать мгновение. Оно слишком долгожданное, слишком настоящее, чтобы его разрушить.

Подул ветер, и Захар вдруг отпрянул от меня, сам разжал пальцы. Даже оттолкнул от себя, не сильно, но с какой-то едва скрываемой злостью, пошёл быстрым шагом в сторону роз.

— Иди спать! Все! Прогулка окончена! Я хочу побыть один!

Вот так резко, словно звонкие пощечины. Конечно. Ободранка деревенская. Прислуга.