Ведь до этого он касался всего моего тела, но вот это прикосновение оказалось острее любых самых интимных ласк совсем недавно.

— Зачем тебе это?"

"Сдавил мою кисть так сильно, что у меня почернело перед глазами.

— Что?

— Вот это все. Чай, гренки, шахматная доска, язык слепых?

— Чай и гренки вы приказали, а доска… вы говорили, что будете учить моего сына играть в шахматы. Он очень этого ждет и… и ему больше не с кем… У него нет, — голос дрогнул, и я попыталась выдернуть руку из ладони Барского, но он не дал, — у него нет отца и общение со взрослым мужчиной пойдет ему на пользу. Он говорил о вас целый вечер.

— Правда?

Барский слегка ослабил тиски, и я медленно выдохнула.

— И что он говорил обо мне?

Тон изменился и взгляд снова потеплел. Лед начал таять.

— Что вы похожи на волка. Умного и очень сильного. Что он хочет вырасти и стать таким, как вы.

Барский усмехнулся и выпустил мою руку, отвернулся к окну.

— Так и сказал?

— Да… так и сказал.

— Однажды меня уже называли волком… Чертовски давно. Совсем в другой жизни.

Сердце болезненно сжалось и тихо-тихо забилось снова.

— Кто называл?

— Одна девочка.

— Ваша дочь? — едва слышно спросила я, чувствуя, как перехватывает горло, словно спазмом.

— Нет… Просто моя девочка.

— Ваша?

— Скорее ничья, — ответил сам себе.

Я старалась дышать ровно, старалась не всхлипнуть и нечем не выдать своего дикого волнения, не дать ему услышать в моем голосе слезы. Но он и не слышал. Он вдруг ушел в себя, куда-то глубоко в свои льды и я видел, что эти льды как будто плавятся, как будто корчатся под яркими лучами солнца и это причиняет ему боль. Или мне кажется. Больше он ничего мне не сказал. Я для него исчезла. Попятилась к двери, но Захар резко обернулся.

— Я тебя не отпускал. Садись. Я хочу, чтоб ты поела со мной. И приведи вечером своего сына. Если обещал — значит научу играть.

— А меня научите?

— Бесплатно? Я разве похож на кого-то, кто занимается благотворительностью?

Выдохнула и тихо извинилась.

— Научу, если ты поможешь мне с этим дурацким языком Брайля. То ли у меня пальцы со слоновьей шкурой, то ли мозги не так заточены, но эти проклятые точки никак не хотят выстраиваться в моей голове.

От радости перехватило дыхание. Как неожиданно. Я до сих пор не могу привыкнуть к его контрастности и непредсказуемости.

— Помогу. Это легко. Вы быстро запомните. У меня даже есть алфавит и очень удобная программа для компьютера.

— Даже так? — снова эта ухмылка и я не понимаю он доволен или злится, — Как ты серьезно подошла к устройству на работу. Всегда такая ответственная?

— Да… всегда. Я ведь с детьми работала. Без ответственности никак.

— И кем ты работала?

— Аааа. эммм тренером по танцам.

— Как интересно.