Долги выросли, и Захар Аркадьевич был вынужден объявить себя банкротом. Заморский, с которым ранее они были очень близки, официально предложил выкупить завод, а это существенно поправило бы финансовое положение его владельца, но Барский отказался продавать не приносящий прибыли завод и выставил мэра за дверь. Скандал был громким и публичным.

Насколько нам известно совершенно слепой Захар Барский проживает один в загородном доме. Иногда его навещают дети, с которыми он также не в лучших отношениях.

Персонал набирает его управляющий и доверенное лицо Макар Свиридович Озерцев. Никто надолго не задерживается. Сработаться с Барским чрезвычайно тяжело. Общественности не понятно такое поведение бывшего мэра, его отчуждённость и отказ общаться с журналистами. А кому, да, «посчастливилось» столкнуться с Барским отзываются о бывшем мэре далеко не в лучшем свете.

«Он совершенно одичал. Ведет себя, как дикий зверь. Этот человек не вызывает жалости. Только неприятные эмоции. Я считаю, что это рок вмешался и он перестал быть нашим мэром, а на его место стал такой прекрасный человек, как Заморский Константин Иванович»

Со слов активиста политического движения Станислава Оверчука, Барский выгнал его из дома в грубой форме. И это не единичный случай такого вызывающе отвратительного поведения бывшего мэра…»

Я отшвырнула газету и облокотилась пылающим затылком о стену остановки, закрыла глаза. Меня все еще трясло, как в лихорадке.

Твари! Какие твари! Эта статья заказная! Как они смеют поливать его грязью? Они же все его боялись, тряслись от одного его взгляда! Плохой мэр? Что ж вы тогда выбирали его на несколько сроков подряд?

Со мной происходило что-то страшное, вся кровь прилила к щекам, и они пылали так, словно мне надавали пощечин и все тело болело. От тоски, от отчаянной тоски, которую казалось я уже давно похоронила.

А потом в голове запульсировало «совершенно слепой… слепой… слепой».

* * *— Сколько стоит проезд до города? Мне не в сам город, а сразу за ним, неподалеку от соснового бора.

— Где особняки?

— Да

— Мы туда не заезжаем. А от остановки идти еще минут тридцать.

— Это не важно. Так сколько?

Водитель ответил и я, отсчитав купюры, села сразу позади него. Волчонок проснулся, посмотрел на меня сонными глазками и снова прикрыл веки. А я отвернулась к окну и облокотилась о стекло воспаленным лбом. Я еще не понимала, что делаю… не понимала зачем я это делаю, но остановить себя не могла.

«— И запомни — ты моя! Выучи это, как мантру.

Он вышел, и я чуть не разрыдалась уже в который раз после его ухода. Но вдруг ручка снова повернулась, и Барский быстрым шагом вернулся обратно. Навис надо мной скалой.

— Скажи это, — скомандовал он.

Обхватил мое горло ладонью.