Глаза сверкают, и верхняя узкая губа подрагивает, словно он нервничает.

— Скажи, что ты — моя девочка. — жадным поцелуем укусом в губы и снова смотрит в глаза. И я выдохнула, сама от себя не ожидая.

— Твоя…

— Моя девочка?

— Твоя девочка.

И воскресил. Всего три слова… а его ничья девочка ожила».

Наверное, так и есть… В глубине души я все еще его девочка. Пусть и не нужная ему, пусть забытая им. Совершенно сумасшедшая девочка, которую он хотел уничтожить. Глупая, ненормальная, жалкая девочка, которая не смогла его возненавидеть настолько, чтобы забыть. Девочка, которая решила отправиться в самое логово к своему монстру.

Я шла с Волчонком по узкой асфальтированной дороге, рук своих я не просто не чувствовала мне казалось это две деревяшки, обхватившие намертво сына, но при этом в них совершенно не циркулирует кровь. И к черту кровь. Все к черту. Меня настолько прошибала волнами бурлившего адреналина, что я не ощущала ни усталости, ни боли в ногах и руках. Дорога мне была знакома, как и сам особняк я ведь прожила в нем немало времени, пока Захар не увез меня в свой дом."

"Все время пока ехала и сейчас пока пешком добиралась в убежище своего зверя я думала о том, что прочла в статье, я переваривала ее по кускам и по частичкам. Кажется, мои глаза ее сфотографировали и теперь копались в каждой строчке.

Неужели Светлана его бросила? Она ведь его любила… или мне так казалось? Я вообще ничего не понимала. У меня в голове не укладывалось, что это все правда и что статья не придумана каким-то чокнутым идиотом, решившим срубить на «вбросе» денег. А еще… еще я не знала, что скажу ему. Зачем приехала и что мне от него нужно. А если вышвырнет меня за дверь? Или прикажет своим людям завершить начатое?

На секунду остановилась и дух захватил от страха. Захотелось повернуть обратно и мчаться на автобусную остановку. Но я увидела вдалеке белые стены дома и все же упрямо пошла вперед.

Здесь сменили забор и теперь особняк Барского походил скорее на военную крепость. Подозреваю это сделано из-за вездесущих папарацци. Я в нерешительности подошла к воротам и позвонила в домофон. Сердце не просто колотилось, а билось, как бешеное.

— Вы к кому?

— Я… я…

— Насчет работы?

— Эээ… да. Я насчет работы.

Щелкнул замок, и я сама приоткрыла ворота, зашла во двор и под ноги сразу же бросился вихрь желтых листьев, закрутился мелкими смерчами и улетел в сторону дома. Я резко выдохнула и поднялась по ступеням к двери, которую тут же открыла пожилая женщина. Она скептически осмотрела меня с ног до головы, потом бросила взгляд на ребенка.

— Не помню, чтоб я разрешала нанимать работниц с детьми! Это какая-то ошибка вашей фирмы. Вы нам не подходите.

Это было быстро и настолько неожиданно, что у меня широко распахнулись глаза.