Джонатан остолбенел, испуганно охватывая взглядом хрупкую фигурку, поломанной куклой упавшую на дорогу. Он ведь не держал ее! И не толкал! Это была случайность! Но ему стало страшно. Страшно за нее. А еще за себя.

Водитель выскочил из машины, кто-то кричал, что нужно вызвать службу спасения, собирались люди, останавливались автомобили. Ей ведь помогут. Обязательно помогут. А он ничего не может сделать. Именно это говорил себе Джонатан, теряясь в толпе.

Глава 29. Старая, старая сказка

Ей снилось, что она танцует. Иногда, правда, пробивались голоса, звуки, а еще была боль, но Аврора продолжала танцевать. Каждый поворот, изящное па, легкий прыжок скрадывали звуки и притупляли ощущения. Но ее это не пугало – Аврора продолжала танцевать. Зрителей не было, только светлая комната и блаженная тишина. Она окутывала и защищала, не позволяла отвлекаться на пустое и неважное. Только танец, только забвение. Жизнь застыла на коротком моменте, повторяясь и повторяясь. Аврора кружилась. Кружилась. Кружилась. Ее лучшее фуэте! Или нет? Или это уже было?

Это было ее лучшее фуэте! Зал мелькал перед глазами, смазываясь в одну горячую точку, сливаясь в знакомый мужской силуэт.

Аврора ахнула и от испуга споткнулась, падая на пол. Снова. Где-то в груди заболело, и заныла рука. Она хотела отгородиться, опять уплыть в пустоту, спрятаться за белым шумом, но пальцам вдруг стало так тепло и приятно. Так правильно. А знакомый аромат холодного моря и горького апельсина обжег легкие, заставляя вдохнуть глубоко и шумно. Комната дрогнула и поплыла, размазывая белые мягкие стены, окрашиваясь в яркие краски настоящей жизни.

На Аврору обрушились звуки – писк аппаратов казался громче рок-концерта. Ресницы дрогнули, нехотя разлепляясь, и свет резанул по глазам, больше слепя нежели освещая. Жалюзи на окнах были подняты, и первое, что она увидела – рассвет, яркий, насыщенный, новый. А потом – склоненную светлую голову. Джеймс. Ее принц. Его теплые, сухие губы и сейчас прижимались к ее ладони.

– Надежды луч – мой дар тебе – блеснёт наперекор судьбе. Ты не умрешь, а будешь спать. Сто лет, дитя, но не горюй, способен этот сон прервать любви волшебной поцелуй. – Аврора закашлялась на последних словах, встретив изумленный взгляд своего сказочного спасителя, а кардиограф тоненько запищал. – Выключи его, выключи.

Джеймс больше не был ошеломлен, наоборот, предельно собран и стремителен: он выдернул шнур из розетки – снова стало тихо.

– Пить хочу, – прохрипела Аврора. Через пару мгновений Джеймс помогал ей промочить губы, придерживая стакан.

Она сделала маленький глоток, затем еще, и снова закашлялась. В горле было сухо, виски ломило, а голову железным обручем стягивала боль.

– А что ты здесь делаешь? Я ведь не пришла на свидание.