– Вы что, хотите туда вернуться?! – возмутился Хоппер.

– Уносите детей, констебль. Найдите люк и вытащите их на поверхность. Я догоню.

В ответ раздалась ругань, но доктор уже не слушал. Поднявшись в погреб, он ринулся к кухне. Бродяги не было и там.

Прихожая уже напоминала один большой костер. Дым застлал собой все кругом, и доктор, вытащив платок, зажал им рот и нос…"

"Обнаружился Шнырр Шнорринг в гостиной. Увидев его, доктор даже не поверил в то, что подобная глупость может существовать.

Пытаясь обогнуть горящий диван, бродяга пробирался к стене с медалями.

– Шнорринг! – закричал доктор. Его легкие тут же наполнились дымом, и он закашлялся.

– Она моя! Моя! – не поворачивая головы, ответил Шнырр.

Доктор Доу шагнул в гостиную. Нужно было хоть как-то привести в чувство этого болвана.

Глаза слезились, а удушливый запах гари проникал даже сквозь платок. Кругом пылали стены, огонь тек по ним, облизывая панели, он был уже и над головой. Шкафы напоминали горящие колонны. От жара сам воздух уже плавился.

Шнырр Шнорринг добрался до стены и схватил медаль.

– Да! Я заполучил ее! Моя…

Наверху раздался треск.

Доктор успел отпрыгнуть в последний момент, когда вниз провалился кусок перекрытия. К золе и пеплу добавилось облако каменной пыли.

Натаниэль Доу поднял взгляд. Шнырр стоял у стены в нескольких шагах от него. Он все еще улыбался, но ужас уже затопил его глаза.

– …Награда, – закончил бродяга, и в следующий миг между ним и доктором столбом поднялось пламя.

Шнырр Шнорринг закричал, а потом крик оборвался. Бродяга исчез в огне…

Пребывая в одном шаге от обморока, доктор Доу попятился. Вытесненный огнем и опаляющим лицо жаром, он выбрался из гостиной и, пошатываясь, двинулся на кухню – только в погребе, куда еще проникло не очень много дыма, ему удалось как следует прокашляться.

Несмотря на это, рот его, по ощущениям, был полон золы…

Спустившись в канализацию, доктор отряхнул пальто, сорвал с головы цилиндр, а затем просто вернул его на место – чистить этот кошмар не имело никакого смысла.

Бросив последний тяжелый взгляд на проем люка, он крепко сжал ручку саквояжа и двинулся по тоннелю.

«Награда, – думал доктор Доу. – Он получил свое. Джон-щёлк-щёлк спустя годы после своей казни отомстил тому, кто его разоблачил…»

…Колесико запала провернулось под пальцами доктора, и… отвалилось.

Впервые за долгое время Натаниэлю Доу захотелось как следует выругаться, но, к его огорчению, подходящего случаю ругательства в его памяти не нашлось.

Его любимая переносная лампа не выдержала столкновения саквояжа с напавшим мальчишкой. Плафон разбился, также можно было констатировать смерть зажигательного устройства.

Доктор решил действовать старым способом и зажег фитиль от спички.