Ему вдруг невероятно захотелось признаться, что он боится не столько исчезнуть или быть загрызенным, сколько того, что, в отличие от Хоппера, в его случае даже некому будет об этом рассказать. Впрочем, он сдержал порыв – открывать душу этому болвану Бэнкс ни за что бы не стал: они ведь не друзья, а просто напарники.

– Это он, – буркнул толстяк, увидев впереди невысокую фигуру у тележки.

– Это он?

– Я же так и сказал: «Это он».

Они подошли к немолодому мистеру в залатанном пальто, кожаном летном шлеме и круглых защитных очках. Он опирался на ручку тележки, на которой стоял ржавый компрессор.

Рядком над ним висели воздушные шарики: в основном красные, но среди них был даже один полосатый – черно-белый. На дощатом бордовом борту тележки золотистой краской было выведено: «Лучшие в городе, невероятные, чудесные воздушные шары Баллуни!».

– Вот и ты, Баллуни! – добавив в голос железа, сказал Бэнкс."

"Продавец воздушных шариков отреагировал именно так, как отреагировал бы любой человек, к которому парочка полицейских внезапно обратилась бы со словами «Вот и ты!». Он задергался и завертел головой, пытаясь отыскать пути для побега.

Тем не менее, видимо, посчитав, что бежать бессмысленно, продавец шариков остался на месте, лишь крепче схватился за ручку тележки.

– Д-добрый д-день, господа констебли, – сбивчиво сказал мистер Баллуни. – Вам ведь не шарик понадобился?

– Верно. Нам от тебя нужно кое-что более весомое.

Хоппер, почесав подбородок, занудно вставил:

– Думаю, почти все более весомое, чем воздушные шарики, Бэнкс. К примеру, чайник, или брикет мыла, или туфля. Нужно точнее.

Бэнкс раздраженно покосился на напарника и уточнил:

– Нам нужны сведения, Баллуни.

Мы разыскиваем опасных злоумышленников. На месте преступления был найден твой шарик. Вот этот. – Толстяк извлек из кармана обрывок шарика с чердака.

– З-злоумышленники н-не п-п-покупают мои шарики. Все мои клиенты – б-благонадежные и…

– Это уже мы решим. Нам нужно узнать, кому ты продавал шарики в последнее время. Скажем, в последние три дня. И если будешь сговорчивым, мы не станем подвязывать к делу твою жалкую персону.

– Но я… н-ничего… Это в-возмутительно!

– И советую тебе говорить правду, – добавил Бэнкс, наклонившись к продавцу шариков.

– Мы ведь знаем, чем ты промышляешь, помимо продажи этих резиновых уродцев. Я сейчас говорю о твоей… кхм… ночной работе, если ты понимаешь, о чем я.

Мистер Баллуни был шмуглером, то есть занимался переправкой через канал запрещенных товаров и перевозкой различных сомнительных лиц на своем воздушном шаре. На настоящем воздушном шаре.

О, он понимал, о чем говорит Бэнкс. Его глаза под стеклами защитных очков еще лихорадочнее забегали по сторонам.

– Я… я все расскажу. Да это и не тайна никакая, господа констебли.