Этот дом должен был быть безопасным для его дочери и будущей жены.

Это крепость, убежище, где все они должны были чувствовать себя в безопасности.

Кирам не позволял Антии спать в ее комнате. Только в своих покоях.

Первое время лорд сидел в кресле у кровати, не в силах заснуть. Он снова и снова прокручивал в голове все, что мог бы сделать иначе.

Что мог обезопасить дом раньше, что был слеп и глух ко всем доводам собственного чутья. Чуть не потерял дочь. Антию. Едва не допустил тьму в этот мир. Слепая удача, что Антии удалось убедить сущность кристалла помочь им.

А что, если бы она не смогла?

А что, если?..

И эти «что, если» крутились в его голове ночь за ночью, не давали покоя и медленно превращали Кирама в бледную тень самого себя.

«И в один из таких вечеров, когда он в очередной раз занимался самокопанием, Кирам почувствовал на плече слабое прикосновение.

Подняв голову, он тяжело вздохнул, заметив, с каким волнением и сожалением Антия на него смотрит.

— И сколько это будет продолжаться, Кирам?

Ее тихий вопрос повис в воздухе.

— Я не могу уснуть, — просто ответил лорд. — Мне кажется, что ничего еще не закончилось.

— И потому ты изводишь себя, чтобы в случае нового нападения свалиться в первой же битве? — ее шутливый тон уколол мужчину крохотной иголкой раздражения. — Ты уже сделал все возможное, чтобы обезопасить поместье. Вокруг комнаты Брин три контура защиты. Никто не сможет сюда попасть, поверь.

— Вы слишком легко ко всему этому относитесь, тесса Брея, — его холодный тон произвел совсем не такой эффект, на который Кирам рассчитывал.

Антия опустилась на широкий подлокотник кресла, и лорд уловил призрачный сладкий запах, который успел стать его вечным спутником. Он чувствовал его повсюду, ведь Антия превратилась в настоящую, нерушимую часть его семьи и крохотные корни ее присутствия проросли во всем доме.

Тонкие пальцы пробежали по его волосам, и Кирам почувствовал себя непослушным ребенком, которого пытались успокоить лаской и вкрадчивым тоном, а волк внутри довольно заурчал. Зверю нравилось, когда его гладили.

Пушистый предатель, совсем не умел быть серьезным.

— Наоборот, я очень серьезно ко всему отношусь, — тихий, вкрадчивый голос проехался по коже теплым бархатом. — И я вижу, что ты делаешь все возможное, чтобы защитить свой дом. В этой голове, — она постучала по его виску кончиком пальца, — бродят всякие глупые мысли. И ты знаешь, что они глупые, но слишком упрям, чтобы признать это.

— Лучше вам пойти спать, тесса.

Антия усмехнулась и наклонилась немного, чтобы коснуться губами лба Кирама.

— Я не могу спать, пока ты сидишь в кресле и сверлишь меня взглядом.

— И что ты предлагаешь?

От ее улыбки у Кирама перехватило дыхание.