Мне по-прежнему не хочется её во всё это макать, но… Её-то мне уже хочется.

Она просится со мной на Мадагаскар. Я обещаю. И нам вдвоем от этого хорошо, хоть мы вдвоем же знаем, что нихуя мы никуда вдвоем не поедем.

Она думает, потому что отчим не отпустит. Я знаю: потому что когда всё узнает и поймет — сама уже не захочет. Но это будет самой меньшей из её проблем.

У нашей истории априори не может быть хорошего конца. Только конец сейчас и не интересует. Интересует она и момент.

Позволить себе или нет? Она хочет влюбиться. Я хочу её.

— Рус, ты отвлекся, — Вяземский напоминает о себе, а я со вздохом опускаю тяжелую голову обратно.

Да нет. Не отвлекся я. Думаю.

Сейчас передо мной стоит выбор: слиться, сказав, что по падчерице безнадега, или сделать ещё одну игру внутри игры. Свою личную. Для нас двоих.

Если я скажу Вязу, что через нее не пойдем, Расулу он малую уже не поручит. Время потеряно. Да и мой голос что-то значит. Но тогда и мне с ней надо будет прекратить.

Надо… Но не хочется.

С ней задание выглядит намного более смертельно опасным. Но дело в том, что когда твоя жизнь годами висит на ебаном волоске, ты теряешь чувство страха.

"Чтобы не поехать башней я всегда заранее решаю, какую высоту возьму после того, как в очередной раз выживу и выберусь. Это будет кругосветка. Амазонка. Лодка в океане. Или туризм в отрытый космос. Но сейчас я планирую, как её выебу и мне уже достаточно.

— По ней ничего не обещаю.

— Если не клеится — бросай. Ты не спалился ещё?

— Нет, конечно. До связи, Дмитрич.

Скидываю первым. Отнимаю телефон от уха и пялюсь какое-то время в экран.

Ни разу не спалился, Вяз. Не ссы. Всего лишь дал достаточно, чтобы она узнала меня хоть живым, хоть мертвым.

Открыв нашу с ней переписку, листаю. Листаю. Листаю. Выхватываю обрывки диалогов, которые чуть ли не наизусть помню. И свои слова, и её. Усмехаюсь. Нюдсы смотрю.

Такое, Андрей Дмитрич. Пиздец у нас такое.

Хочу её очень. Честно. Она знает.

В свое оправдание могу сказать, что давал ей шанс слиться. Хотя и оправдания мне нахуй не нужны. В этом безусловный плюс отсутствия у таких, как я, моральных дилемм.

Не знаю, где она сейчас, и какой мажорской чушью себя занимает, но печатаю с уверенностью, что после доставки сообщения тут же вспыхнет зеленым кружочком в сети.

Пальцы набирают без сомнений и угрызений совести. Они слишком хорошо помнят, какая она мягкая, кожа бархатистая, гладенькая. Сама Лолита живая и яркая.

Я её себе всё же возьму.

«Устал дрочить на тебя, мажорка. Давай встретимся?»

Губы подрагивают. Что там тебе дальше надо будет? ""Извини""? ""Пожалуйста""?

Тебе в кайф. Мне по приколу. Соглашайся, Лолит.

Разговор с Вязом вылетает из головы. Два удара сердца и всё максимально ожидаемо. Но ожидаемо — это не скучно.