Лучше молчать, Лола… Лучше молчать.

— Тебя никто не заставляет идти за Артура замуж, Лолита. Но присмотреться друг к другу…

Мой молчаливый обет длится всего одну реплику. Я возвращаюсь взглядом к Яровею и выпаливаю:

— Вы все так не верите в Артура? Вам не противно его унижать? Вы думаете, он сам не разберется? Если я ему нравлюсь…

— Ты упрямая максималистка. В маму вся. Мы это знаем.

Фыркаю. Снова отворачиваюсь.

Изнутри клокочу.

— Не лезьте. Пожалуйста, — то ли прошу, то ли требую."

"Но Яровею всё равно. Он продолжает гнуть свое:

— Витя сказал, Артур пригласил тебя на какую-то презентацию.

Да. У меня планы. Не идти.

— Сделай нам с мамой одолжение, Лолита. Пожалуйста. Сходи.

Просьба Яровея звучит мягко, а всё равно в ней приказ.

— А если не сделаю?

В ответ — тишина. Видимо, такой вариант не рассматривается.

И мне лучше его не рассматривать.

В голове крутится сразу несколько радикальных действий. Я хочу съехать. Отделиться. Вдохнуть. Но господи, насколько же самой понятно, что это всё выльется в очередной скандал и обернется ничем.

— То летние планы придется подкорректировать.

В моменте мне уже и на Миконос ни черта не хочется. Мне хочется только отстоять себя, но сердце всё равно ухает в пятки.

Да, он не отец, но его авторитет всё равно давит к земле.

Встаю с кресла и складываю руки на груди в защитно-беззащитном жесте.

— Так может сразу сдашь меня на две недели в какую-то пыточную, чтобы меня там к силе приучили? С щенками же работает…

Я знаю, что возвращаюсь к уже вроде как решенному конфликту очень не вовремя. Но в этом вся правда. Я ничего не могу сделать не по алгоритму Яровея. Я даже щенка завести не могу, потому что воспитывать его будут так, как скажет Яровей.

Взгляд Олега поднимает вслед за мной. Скулы становятся тверже и более выраженными. Чем дальше — тем сложнее нам ладить. Нам тесно. Мы не соответствуем ожиданиям друг от друга. Наши конфликты не сглаживаются, а копятся.

— Я желаю тебе добра, Лолита, а ты ведешь себя, как избалованный ребенок.

— Я принимаю все твои требования. Ваши с мамой. Всего лишь прошу не лезть ко мне в личную жизнь.

— Мы лезем туда, куда считаем нужным, Лолита. Прими.

Последнее слово звучит приговором.

Прими, Лолита. Тебе никто не предлагал выбирать.

Резко развернувшись, выхожу из кабинета, поистине по-детски хлопнув дверью.

Это была ссора? Нам снова придется мириться? Мне — извиняться?

Я не хочу.

Но хотя бы в трусы мне можно не лезть? Хотя бы там можно обойтись без визы от начбеза?

Хлопнув ещё одной дверью — уже в свою спальню, закрываюсь и мечусь. Я сама чувствую, как гулко сердце бьется за ребрами. И я как никогда четко осознаю себя птицей в золотой клетке. Мне никто не виноват, что я в ней оказалась.