Конечно. Как глупо. Просто… – Все больше волнуясь, Ива уставилась на пузырьки в бокале и сделала еще глоток, только на этот раз шампанское показалось ей ничуть не лучше привычных лекарств. – Лучшее шампанское, что мне доводилось пробовать.

– А ты часто пьешь его в одиночестве в аэропортах?

– Да не слишком. Сейчас я отмечаю завершение работы.

Данте отлично понимал, что сейчас стоило бы спросить про работу, но у него не было ни малейшего желания выслушивать резюме незнакомки. Вместо этого он заказал пиво и, облокотившись на стойку, принялся изучать девушку.

И начал он с роскошных волос, потому что хотя он и не стал бы выгонять из постели брюнетку или рыжую, но на блондинок его тянуло, как мух на мед. Только оказавшись вблизи, он сумел разглядеть необычные черты, которые делали ее очень интересной. Бледная, едва ли не прозрачная кожа, невероятно высокие скулы, серые глаза, цвета зимнего английского неба, пухлые губы. Собственно говоря, кроме губ, в ней вообще ничего пухлого не было, даже наоборот, девушка оказалась невероятно худощава. Стройные бедра обтягивали джинсы с вышитыми павлинами, но все остальное скрывалось за чертовой пашминой, в которую она куталась, как в огромную скатерть.

И с чего его вообще потянуло к незнакомой скромнице, когда кругом полно красавиц, которые обрадовались бы его обществу, вместо того чтобы зажиматься так, словно рядом с ними уселся голодный тигр? Может, потому, что она выглядела здесь на удивление неуместно? Казалась аутсайдером? Таким же, каким и он был всю жизнь? Аутсайдером, который отчаянно стремился вписаться в окружающую обстановку?

Или он просто хотел отвлечься от мыслей о возвращении в Штаты с тиарой и осознания того, сколько еще всего не сделано и не досказано в их непростой семье? Болезнь деда стала для Данте сложным испытанием, и он просто не мог представить себе мир, в котором не будет человека, любившего его, несмотря ни на что.

Но как бы там ни было, сейчас его мыслями весьма полно завладела встревоженная блондинка, смотревшая так, словно в любую секунду могла вскочить и убежать. Данте улыбнулся. Обычно он позволял женщинам убегать, чтобы его самого не так сильно мучила совесть после очередной интрижки. В женщинах, которые сами на него вешались, была привлекавшая его уверенность, но и непривычная скромность оказалась внезапно притягательной.

– Так что ты тут делаешь? – спросил он, глотнув пива. – Только не говори, что ждешь самолет: это и так понятно.

Уставившись на ногти, Ива попыталась представить, что бы сестры ответили на такое. Три очаровательные сестры за всю жизнь ни разу не мучились сомнениями.