– Но, видимо, не в скромности?

– Верно. Скромность к моим конькам не относится.

Повисшую между ними тишину прервал раздавшийся в другом конце зала крик. Обернувшись, Ива увидела, как маленький ребенок отчаянно колотит кулаками в бедро матери, но та, не обращая внимания на истерику сына, невозмутимо говорит по мобильнику. И зачем только такие вообще детей заводят, раз дар жизни им настолько безразличен?

Заметив, как Голубоглазый поглядывает на часы, Ива поняла, что, если она прямо сейчас что-нибудь не сделает, разговору пришел конец. Но разве не здорово будет вернуться домой, зная, что ей хоть раз в жизни удалось побороть извечную скромность и застенчивость? Что когда ее в следующий раз спросят, есть ли в ее жизни мужчина, ей будет что ответить, вместо того чтобы, как всегда, выдавливать из себя фальшивую улыбку и переводить разговор на другую тему?

Нужно спросить, как его зовут."

"Ну сколько можно быть такой косноязычной и неуклюжей?

– Как тебя зовут? – спросила она наконец, заставляя себя убрать руку.

– Данте.

– Просто Данте?

– Дишон. – Ей показалось, или он действительно произнес это неохотно?

Потягивая пиво, Данте молча ждал. Мир велик, и вполне возможно, эта языкастая, краснеющая, как маков цвет, англичанка ничего не слышала о его семье. Возможно, она никогда не спала с его братом-близнецом и даже не встречалась с остальными родственничками. Стоило Данте лишь вспомнить брата, как он разом похолодел, но быстро отбросил невеселые мысли, продолжая терпеливо ждать, не зажжется ли в серых глазах огонек узнавания.

– Пытаюсь представить, какого ответа ты ждешь, – улыбнулась Ива. – Не буду спрашивать, итальянское ли это имя, раз это и так очевидно. Просто скажу, что оно очень красиво. На ум сразу же приходит теплое море, терракотовые крыши и высокие кипарисы, что растут лишь в Италии. – В серых глазах мелькнули озорные искорки. – Ну как, удовлетворительно или вполне ожидаемо?

Какая же она непредсказуемая!

– Не слишком ожидаемо, но и не удовлетворительно.

Подавшись вперед, он уловил соленый аромат женской кожи и невольно задумался, успела ли она с утра искупаться и какое, собственно говоря, тело скрывает под необъятной шалью. И как бы смотрелись роскошные светлые волосы, падая на обнаженные плечи?

– Единственный удовлетворительный ответ, что я могу сейчас придумать, будет, если ты подашься вперед и приоткроешь губы, чтобы я мог тебя поцеловать.

Пораженная, Ива замерла, чувствуя, как по коже пробегает непривычная дрожь, а все ее существо отчаянно тянется к чему-то неизведанному и прекрасному. Даже не успев толком подумать, что делать, она молча его послушалась.