Проветриться…

Это не звучало правдой — скорее отговоркой, отмашкой, чтобы не объясняться и спрятать свои эмоции под замок, после того как я доверилась, буквально вкладывая себя в чужие руки. Хрупкое доверие, которое я имела глупость показать, сейчас дрожало тонким стеклом, звучно похрустывая под силой чужого холода.

Он ушел, даже не попрощавшись.

Может, оно и к лучшему.

Такая неформальная отговорка могла уберечь нас от неловкого, странного и болезненного прощания. Словно это не навсегда. Придет утро, и с пробуждением мне не придется думать о том, как проститься, благоразумно испытывая благодарность за то, что Тайрос решил все еще вечером.

— Вот так, — уловив, что я немного успокоилась, Киррас заглянул мне в лицо, стирая горячими пальцами влажные дорожки. — Никогда бы не подумал, что может быть так больно от женских слез. Пойдем, погреемся в воде.

Позволив увести себя за руку, шагнула в каменную чашу, невольно застонав от облегчения.

Кажется, только сейчас до меня дошло, насколько на самом деле измучено тело нашими голодными ласками. Как ноют мышцы, и как кожа, измятая и избавленная объятиями, просит передышки, зажигая на поверхности алые всполохи напряжения.

Вслед за телом опустела и голова, отпуская боль и давящее чувство сожаления, растворяя их в бурлящей воде, унося по горным трещинам вглубь вулкана, где им суждено сгореть.

— Расскажешь? — мужчина придвинулся ближе и заботливо намочил мои волосы, поливая голову из небольшой деревянной чаши. — Что Рейвен сделал, чтобы ты подумала о плохом?

— Он ушел. Просто ушел, сославшись на… Знаешь, это неважно.

Развернувшись лицом к дракону, позволила ему взбить мягкую пену на влажных прядях, наблюдая за сомневающимся и задумчивым взглядом.

— Так ли неважно, что стоило твоих слез?

— Рейвен… поступил правильно. Киррас, а завтра…

— Давай не будем о завтра, прошу тебя, — он повел плечами, словно содрогнувшись. — Мысль о том, что придется тебя отпустить, не приживается в моей голове, и пламя жжет так сильно, что впервые угрожает обжечь меня самого.

Лунный редко терял свою веселость, и это был именно тот момент, когда вместо привычной теплоты я ощутила мрачную серьезность на его лице, прибавившую дракону лет. Именно в такие минуты он выглядел удивительно взрослым, прогоняя мальчишескую насмешливость, становясь таким похожим на Тайроса с его непроницаемым лицом.

— Ханнари, я спрошу тебя еще раз.

— О чем?

— Ты уверена, что хочешь уйти? У нас с тобой есть шанс, задумайся.

— Я все решила, Киррас.

— Что ж, — мужчина смыл последнюю пену с моих волос и натянуто улыбнулся. — Тогда предлагаю на сегодня закончить с непрерывным изучением тел друг другу и пойти спать.