Вдох-выдох… Как грудь дрожит… Вдох-выдох… Сердце стучит о ребра…

Что же я сделала? Нет, другой вопрос! Как?! Как у меня получилось?!

Медленно, словно хищник, дракон опустился на корточки, вынуждая меня неотрывно смотреть ему в глаза, пытаясь смочить языком враз пересохшие губы."

"— Ночью я рассчитаюсь с тобой за это, — прозвучало как угроза, но у меня иррационально заныла грудь, ждущая и жаждущая обещанной ласки. — Я сделаю все, чтобы завтра ты не смогла даже подняться с кровати, — шептал он мне прямо в губы, напоминая, что расставание не за горами. — Я буду кормить тебя, принесу тебе бумаги и перьев, притащу всю свою сокровищницу к твоим ногам. Но ты не оставишь меня, Ханнари. Пообещай.

— Только сегодня, — прошептала, чувствуя, как задрожали губы, и колючая влага в глазах уколола нос. — У нас есть только сегодня, Тайрос. Мне жаль, но сказки живут лишь в книгах.

Он не отвечал.

Просто смотрел на меня с задумчивой мрачной тенью в глазах, поглаживая подушечкой большого пальца щеку. В серых радужках что-то трещало и ломалось, и мне стало еще больнее, осознав, что это чужая боль. Такого сильного существа, как дракон. Боль, которую нельзя переварить, и зверь внутри ревет, оглашая горы своей печалью и закладывая мне уши.

— Иди к Киррасу.

— А ты?

— Мне нужно… проветриться. Я ненадолго, золото моей души, — нежный поцелуй в лоб, и дракон поднялся на ноги, спеша к выходу и по пути подхватывая разбросанную одежду. — Если задержусь, не жди, ложись спать.

— Тайрос?..

Но, быстро застегнув штаны, обсидиановый уже покинул дом, на ходу расправляя крылья и не услышав моего хриплого голоса, просящего ответов.

Так немного времени, а он ушел, лишая нас остатков минут перед последней ночью вместе.

Глава 43

— Эй, что такое?

Заметив мое мрачное выражение лица, спросил Киррас, обернувшийся на тихие шаги у лестницы.

Объяснять не хотелось.

Губы предательски дрожали, подсказывая, что стоит мне открыть рот, как я разрыдаюсь, словно маленькая девочка, размазывая рукой слезы по щекам. Влажная пелена уже стояла перед глазами, слегка смазывая чужой настороженный взгляд, и от резкого приступа жалости к себе я все-таки всхлипнула.

— Он ушел.

Лунному хватило секунды на осознание. Оказавшись рядом со мной за долю мгновения, он крепко обхватил мои дрожащие плечи руками, вжимая себе в грудь, и принялся успокаивающе гладить по волосам.

— Ханни, — ласково прошептал он, и я беззвучно зарыдала, чувствуя, как на щеках загораются огненные дорожки слез. — Тш-ш-ш… Не плачь, сладкая. Не нужно. Он вернется, это я могу тебе гарантировать.

— Нет, — выдавила я, чувствуя иррациональную уверенность в своей правоте.