Нет, все-таки писать куда проще! Просто ловишь волну вдохновения, и только кончик пера бежит по строчкам впереди твоей мысли! А я, напоминаю, говорить не умела вовсе, и оттого сейчас чувствовала себя идиоткой, глупо хлопая глазами.

— Что, Ханнари?

— Попробую так, — единственная фраза, на которую хватило моей красноречивости. Потянувшись ладонями вниз, я погладила крепкий живот, прочертив на нем легкие полосы кончиками ногтей.

Тайрос замер в ожидании и некоторой растерянности, но позволил мне юркнуть пальцами в узкое пространство между наших тел и обхватить пальцами основание, слегка качнув кулаком.

— М-м-м, — тяжелый выдох, и лицо дракона меняется, давая мне разрешение продолжить.

Внимательно следя за его реакцией, я неуверенно скользила ладонью по члену, пораженная его размерами. Упругий, но твердый ствол отзывался дрожью, головка пульсировала, стоило погладить ее подушечками пальцев, а кадык дракона подскакивал вверх-вниз, выдавая неравнодушие.

От одной мысли о том, что я творю, грудь стянуло канатами, а бедра напряглись в руках мужчины, который это заметил и посмотрел на меня из-под полуоткрытых век.

— Еще, Ханнари, не останавливайся, — попросил он и вновь потянулся за поцелуем, придавая уверенности.

Просит еще, значит, все делаю правильно. Хорошо, хорошо… Хорошо…

Уже ловчее двигая рукой, я с упоением и каким-то глупым восторгом засматривалась на дрогнувшие в оскале губы, на дрожание ресниц и напрягшиеся мышцы. Чем увереннее я была, тем щедрее мне отвечал Тайрос, который неожиданно вздрогнул, оторвался от моих губ и зарычал.

Это точно не злость.

Ствол в ладони завибрировал, задрожал. Плоть пульсировала, обжигая руку, а ладонь неожиданно накрыли пальцы Тайроса, подсказывая нужный ритм и придавая скорости.

Я смотрела и понимала, что попалась в эту ловушку.

Выражение напряженного лица, глухой стон, рык, плотно закрытые глаза, — все это впечаталось мне в память на веки вечные. Я уже никогда не забуду, один раз увидев, как дракон дошел до точки невозврата, сжигая своим огнем и сильно вминая пальцы в кожу моего бедра.

— Прости меня, Ханнари.

— За что? — отупело спросила я.

— Я буду раз за разом тебя соблазнять, — признался он. — Все что угодно, лишь бы ты осталась. Выбери меня своим, Ханнари, выбери. Заклинаю.

Глава 22

Из купальни я вернулась мрачнее тучи, забрала со стола тарелку с ароматным мясом и овощами и умчалась на балкон, оправдавшись тем, что не терпится поработать.

На самом деле я безбожно врала, и понявшие это драконы почему-то смиренно промолчали, позволяя сбежать.

Мне хотелось побыть одной, собрать голову в кучу, прогнать из нее возбужденный туман и понять, что я делаю. Что правильно, а что уже перешло черту, несмотря на обещание ее не нарушать.