Кто бы раньше мне сказал, что я такая испорченная! У меня буквально дрожали руки от предвкушения, сердце лихорадочно стучало о ребра, угрожая их выбить, а дыхание сгорало на вдохе, оставляя легкие без воздуха.

— Сколько же в тебе сладости, Ханнари, — пьяно прошептал Тайрос, двигаясь губами вверх, к шее.

Оставив на ней свой след, мужчина властно поймал мой подбородок, разворачивая к себе, и без лишней нежности прижался к губам.

Он был, как и тогда, напорист, несгибаем. Его не тронули бы оправдания или мольбы, не остановил бы мой протест, который где-то задремал, игнорируя свою работу. Дракон поглощал, приковывая все внимание к себе, и прижимался все теснее и ближе.

— Я бы всю жизнь тебя целовал, — прорычал он, обхватывая талию рукой и усаживая на свои бедра.

«Где-то я уже это слышала», — пролетело на краю пьяного сознания.

Глава 21

Между ног уперся каменный ствол, и я вздрогнула от его температуры, которая ощущалась даже в горячей воде.

Заметив мою реакцию, Тайрос вновь прижался к губам, тихо нашептывая успокаивающие слова, в которых так бурлили эмоции, что я невольно задрожала, прислушиваясь к нашим коротким вздохам.

Убедившись, что я успокоилась, дракон плавно качнул бедрами, заставляя член мягко погладить складки. Из-за мыльной воды, которая еще не успела очиститься, все касания ощущались легко, гладко, и это движение не было исключением.

Сжимая в своих ручищах, Тайрос без усилий подхватил меня под ягодицы и ощутимо их сжал, вновь качнув бедрами. И еще раз. И еще…"

"Трущийся о складочки ствол был так тверд, что любое его движение рассыпалось икрами по телу. Дракон целовал неумолимо, не позволяя отвлечься, и я отвечала, проваливаясь в нарастающий ритм, позабыв о смущении и стыде.

Это совсем не так, как я описывала в своих рассказах… Здесь было куда больше чувств и эмоций, чем я думала, и даже временность нашего договора никак их не уменьшала, казалось, делая только острее, желаннее.

Это рано или поздно закончится, и единственное, что мне останется, — воспоминания, и отрывать от них кусочки было равносильно боли от открытой раны, с которой срезают куски присохшего бинта.

Мне останутся только они… Не хочу отказываться хоть от чего-то!

Не насытившись, Тайрос рыкнул, прижал меня всем телом к стене, сильнее раздвигая ноги и медленно касаясь раскрывшихся складочек крупной головкой. От растерянности я даже не успела вдохнуть, как дракон уперся своим лбом в мой и остановился.

— Хочу тебя, — выдохнул он, но двигаться не стал, продолжая тяжело дышать, отчего крепкая грудь вздымалась над водой. — Я уже жалею, что дал тебе слово не переступать черту.

— А если…

— Что, желанная моя? — пьяно улыбаясь, мужчина отбросил вымокшие волосы с лица.

— Если я…

Произнести это вслух язык не поворачивался.