Каждый первый день недели леди Панагор относила в редакцию небольшое письмо с главой очередного рассказа, забирала гонорар и удалялась, чтобы угостить меня плюшками с чаем в счет своего процента.

Недогадливая женщина лишь один раз спросила меня, что в тех конвертах. Соврав о колонке рецептов, я полностью удовлетворила ее интерес, и больше этой темы мы никогда не касались.

А сейчас этот наглый, невоспитанный дракон смело вчитывался в строчки, даже не думая, как низко поступает.

— Так, значит, ты Танцующая Лилия? — продолжая приколачивать меня к полу, спросил брюнет. — Занятно. Но это хотя бы многое объясняет.

— Например, что? — рыкнула я, косо поглядывая на пожелтевшие странички.

Надо действовать срочно и любыми средствами отнять свои записки! Там в конце только зарисовки, которые никто не должен видеть, пока я их не допишу!

Признаться честно, вдохновение меня в последнее время подводило.

— Например, почему ты такая грубая. У тебя просто завышенные требования к мужчинам, а судя по…

— Рассказу о «Сером слизне», — подсказал лунный.

— Еще и плохой опыт, — резюмировал брюнет, захлопнув блокнот. — Огонечек, не все такие, как тот слизень.

— Ой, ты-то откуда знаешь?! — вспылила я. — Может, у меня и завышенные требования, но вы оба сейчас подтвердили, что не на пустом месте они такие!

Рассказ о «Сером слизне» был той самой юмористической зарисовкой о третьем драконе, продержавшим меня под землей все семь дней последнего тепла. Пусть я и старалась придать тексту больше комедии, чем драмы, но между строчек все же читался откровенный посыл разочарованности.

Кончилось все, конечно, тем, что отважный герой спас девушку из заключения, вырвав из сырой темницы, но в реальности дракон меня просто отпустил, охладев от бесконечных отказов и смирившись с концом отведенного на уговоры срока.

— Откуда у вас вообще мои вещи? — слегка понизив голос, сделала самое презрительное выражение лица, на которое была способна, и уставилась на молчавших мужчин.

— Ты просила продлить аренду, но, посовещавшись, мы приняли решение перевезти твои вещи сюда и не тратить деньги попусту, — ответил лунный, указывая себе за спину. — Ты же все равно собиралась съезжать.

У стены стоял мой небогатый багаж, состоящий из стопки связанных книг, приличного тюка с вещами и небольшой сумки с личными мелочами и письменными принадлежностями.

Я не могла отказать им в логичности, но осознание того, что они прикасались к моим вещам, ранило до глубины души. Больно.

Это очередная игра, в которой они заботливые и нежные принцы, а я должна испытывать благодарность за такое внимание. Только вот ничего, кроме злости, как-то не выходило, и упавшие на край стола серебряные монетки, которые я им давала, звоном отлетели от опустевшей души.