Всегда можно оступиться, наломать дров, обидеть, сожалеть, просить прощения, простить… А еще влюбиться и стать лучше.

Психолог говорил, что дневник должен помочь мне узнать саму себя. Это сработало. Узнала и (внезапно!) даже себе понравилась. Думаю, у меня больше нет необходимости его вести. Впереди год, полный перемен, новых знакомств, веселья и любви. Не до дневника.

Летний дождь барабанил по мостовой, омывал дома и запыленные тополя. А мы шли куда глаза глядят. Держась за руки и на ходу целуясь.

Вместо эпилога

*детский рисунок, на котором изображена семья*

(подписано цветными карандашами)

МАМА, ПАПА, КИРИЛЛ

24 июля 20…8

Не верю, что держу в руках этот блокнот. Готовясь к переезду, Кирюша добрался до коробки со старыми вещами, которые никто не трогал со времен учебы в университете.

На обложке: «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»

О да! Узнаю себя! Это было в моем репертуаре.

Странно перечитывать записи и смеяться сквозь выступившие слезы. Вспомнить, что когда-то мы с мамой не ладили. Или же молчали с подругами о самом сокровенном. Хорошо, что теперь все не так.

Про Виту ничего не знаю. После школы отчим отправил ее в какой-то закрытый пансион за границей. С тех пор про рыжую никто из моих одноклассников ничего не слыхал.

Одновременно грустно и забавно читать про отношения с Филом. У него уже есть счастливая семья, двое замечательных детей… В отличие от подруг, с ним мы видимся редко, но всегда рады друг другу. В субботу встретимся на юбилее Марии Архиповны. Забегу ненадолго до отъезда… Еще нужно успеть попрощаться с мамой и отчимом.

Спустя столько времени непривычно делать запись в дневнике. А ведь это даже символично, что он попал мне в руки перед новым жизненным этапом – переездом в Москву, где мужу предстоит возглавить сеть частных медицинских центров. Мой день рождения отметим в столице.

Упаковывать вещи утомительно, но весело. С таким-то помощником, который с визгом наворачивает круги по квартире. Маленькая копия отца, ураган с такими же глазами цвета миндаля.

– Кирилл! – строго говорю я, когда вижу, как мини-копия лезет в очередную собранную коробку.

– Кирилл Робертович! – важно поправляет меня сын.

Я смеюсь и подхватываю его на руки. Щекочу и много раз целую. Иногда мы с Робертом серьезно опасаемся за наше душевное состояние. Уложив Кирилла спать, еще долго стоим над кроваткой и молча смотрим на спящего сына. Наш каждодневный ритуал.

– Это вообще нормально – так любить своего ребенка? – озадаченно спрашивает Роб. – Иногда я боюсь, что его съем…

– Нормально, – киваю я. – Тоже боюсь.

– Сколько лет подряд мы будем любоваться им перед сном?

– Пока он не приведет в дом девушку и за шкирку не выставит нас из своей комнаты, – смеюсь я.