Вспоминаю, как это делают аэропланы. Одно крыло ниже. Вот! Еще поворот… еще. Теперь снижаемся… Ой! Слишком быстро! Сердце выскакивает из груди!

И так я резвилась часа три, пока не поняла, что руки устали. И как не старалась наращивать мышцы, все равно ноющая боль настигала с каждым разом все быстрее.

Стала снижаться, понимая, что куда бы сейчас не приземлилась, это будет незнакомая территория! У меня нет карт, и направлений не знаю. И куда теперь с этими полетами податься?!

Подо мной леса. Огоньки виднеются, скорее всего, костры. Снижение вновь переросло в крутое пике! Крылья кое — как повернула, чтобы сопротивления больше было.

Затрещали жилы! Острая боль вонзилась в суставы! Кричу в воздухе и падаю! Отчаянно через боль машу руками. Сердце ухает. Не умереть бы в воздухе от страха!!

Ветки встречаются с моей броней. Импульс от удара доходит до самых костей! Крыльями цепляюсь за кроны, чтобы замедлить падение. Треск, удар, отдающий острой болью. Тишина… Ухнула ночная птица, сверчки затрещали, в листве зашуршал мелкий зверек.

Боль тлеет, постепенно затихая. Втягиваю крылья, освобождая обессилевшие руки. Черный материал нужен для восстановления внутренних повреждений.

Похоже, что — то себе сломала. Полежала немного, теперь поднимаюсь, все еще одетая в броню. Не решаюсь ее убирать, страшно, что с моим телом сейчас творится.

Самочувствие быстро приходит в норму. Внезапно нахлынул голод — плата за восстановление не такая уж и большая. Начинаю движение. Лесные зверьки убираются с моего пути. Я бы съела вон того зайца, что ушки прижал и не видит меня, чует. Но такой он миленький и глазки пуговки смотрят жалобно.

Запахло едой. Тоненький дымок донес аромат жаренной дичи на костре.

Иду, постепенно возвращаясь в свое обычное состояние. Руки ноют, но все терпимо. Главное, ничего не сломано, уже…

Наконец вижу огонек. Костер манит со своими вкусными ароматами. Подхожу ближе, рассматривая людей, что устроились на ночном привале. Одиннадцать мужчин вокруг костра, один на дереве с луком, еще один — спрятался в кустах метрах в тридцати. Доспехи кожаные у двоих, остальные одеты, как попало. Но оружие есть у всех. Клинки и луки.

Судя по интенсивности огня, они тут не так давно. На вертеле кабанчик поджаривается.

У меня слюнки потекли. А еще в горле пересохло.

Иду, не спеша, чтобы не напугать сильно и стрелу от сидящего на дереве не схватить. Заметили, насторожились, за рукояти мечей ухватились и замерли. Вышла на свет. Но вид женщины их не успокоил, еще больше насторожил.

— Назовись, — брякнул дедуля белобородый в кожаном нагруднике.

— Она может быть не одна, — шепнул ему молодой. — Смотрите с тылу. Небось, отвлекает.

— Валерия, — представилась, поднимая руки. — Шла мимо, костер увидела, пустите к огню погреться.