— Это успеется! Лучше сядь со мной рядом и расскажи, что стряслось с вами и почему ты все-таки отказала графу?

— Господи, — Настя прижала ладони ко вдруг вспыхнувшим румянцем щекам. — Уже и вам все известно!

— Повсюду только об этом и говорят, — покачал головой Равиль. — Но соответствует ли преступление наказанию? Ты все хорошо обдумала, Настя?

— Все превратилось в такую неразбериху, дядя Равиль, что я сама не могу понять, где белое, а где черное.

Дядя Равиль обнял племянницу за плечи и привлек к себе.

— Я виноват перед тобой, Настя, — сказал он тихо и с удручающим видом покачал головой.

 — Я с самого начала знал, что не следует идти на поводу у твоего дедушки. И больше твоей матери был осведомлен о том, что граф Ратманов не имел никакого желания жениться ни на тебе, ни на ком-либо еще. И только условия завещания заставили его пойти на это. По моему мнению, мужчина ни в коем случае не должен жениться, если не имеет к этому никакого стремления. Сумеешь ли ты простить меня, что я не настоял и позволил Ольге затеять всю эту канитель?"

"— Дядя Равиль, вы совершенно не виноваты.

Во всем виновата я одна. Кашу заварила я! А мама хотела мне счастья, и только! За что ж ее винить? Но теперь я не знаю, что делать! Сергей столько раз просил у меня прощения, но я не выслушала его, а вчера отказала окончательно…

— Настя, скажи честно, ты его любишь? — спросил ее Равиль и нахмурился.

— Дядя, — Настя посмотрела на него, и в глазах ее опять блеснули слезы, — я без памяти влюбилась в человека, который называл себя Фаддеем, а не графом Ратмановым. Но на самом деле это был Сергей Ратманов. Но он так жестоко, так подло обманывал меня все четыре дня, пока мы добирались до Самары.

Я даже рассказала ему о папиных записках и про саквояж с образцами… Скажи на милость, как я могу ему верить после такой чудовищной лжи?

— Не знаю, — со вздохом ответил Равиль. — Я думаю, это не ведомо никому, кроме самого графа Ратманова, почему он обманул тебя, назвался чужим именем и, по сути дела, похитил тебя. Жизнь графа так отличается от моей, даже от твоей. Он вырос в роскоши, ему многое позволялось, гораздо больше, чем простым смертным, пусть даже с приличным состоянием и положением в обществе.

А условия его наследства таковы, что любого загнали бы в гроб или по меньшей мере довели до сумасшествия!

— Но меня же не загнали в гроб условия дедушкиного завещания? Как мне ни обидно, но я переживу это, если его деньги пойдут на пользу нищим и убогим!

— Что твое наследство по сравнению с замками Гилфордов, их огромными земельными угодьями, и не только в Англии, но, насколько мне известно, и в Индии, и в Канаде, и даже в Австралии!..