Настя уговорила его не беспокоить мать, втайне преследуя другие цели: откровенно и без свидетелей обсудить, насколько вероятно открытие, сделанное отцом два года назад…

Они уединились в кабинете, и Настя, прежде чем начать разговор, проверила, насколько плотно закрыты двери и окна, подозревая, что Глафира не преминет поинтересоваться, что за тайные беседы ведут между собой дядька и его племянница.

Равиль выложил на стол папку с бумагами и достал из нее несколько мелко исписанных листков.

— Как я понимаю, Настя, ты скопировала всего лишь пять страниц из Костиного дневника?

— Да, я больше просто не успела, — повинилась Настя, — мама вошла в комнату, и мне пришлось спрятать дневник.

— Но почему ты ничего ей не рассказала?

— Папа просил меня не делать этого. Наверное, он опасался чего-то. Я не могу поверить, что он не доверял маме…

— Да, я тоже сомневаюсь в этом. Вероятно, в его дальнейших записях есть объяснение, почему Константин приказал держать все в секрете. Но мне непонятно другое обстоятельство. Почему его посланец объявился лишь спустя два года, где он был все это время и как ему удалось найти вас так далеко от Красноярска? Хотя это не так уж и трудно, думаю.

Я подозреваю, что Костя догадывался, что ему грозит опасность, и часть документов оставил кому-то из своих рабочих с условием, что он передаст их вам, если с ним что-нибудь случится. Но почему этот человек так долго вас искал, об этом теперь можно только догадываться. Очевидно, он тоже чего-то боялся. — Равиль разложил бумаги на столе. — Как ты, наверное, догадываешься, в этих записях нет ничего интересного, я имею в виду ничего такого, что могло бы пролить свет на его решение отправиться в верховья Чирвизюля таким маленьким составом. Но на одно обстоятельство все-таки следует обратить внимание. Твой отец пишет, что у него есть подробная карта тех мест, а вот Райкович всячески это отрицает…

— Он не отрицает, дядя Равиль, он просто ничего не помнит, — Настя, несмотря ни на что, попыталась восстановить справедливость. — Вы же сами его расспрашивали.

— Но тем не менее завтра-послезавтра, как позволит время, я намерен встретиться с ним и поговорить об этом.

За два года у меня к нему накопилось много вопросов. — Дядя Равиль задумчиво посмотрел на племянницу. — Ты говоришь, у тебя есть геологические образцы и существует вероятность, что они с того самого месторождения, которое открыл твой отец?

— Сейчас я принесу его дневник. Он у меня в саквояже с образцами.

— Пожалуй, я заберу и то, и другое, — сказал Равиль, — и за эти дни, пока я в Москве, попытаюсь разобраться, что к чему! Постой, постой! — остановил он племянницу, поспешившую к двери.