А уж уехать за сотни километров… на неопределенный срок…

– Как думаете, госпожа, всё будет хорошо? – задала она вопрос испуганным голосочком, точно надеялась на то, что я знаю на него ответ.

– Думаю, да, – улыбнулась я ей, пытаясь сохранить спокойствие. – Отец со всем разберется.

– Но если он… если он побоялся за вашу жизнь, значит…

Она не закончила фразу, но и так было очевидно, куда Кира клонит. Отец поспешно выгнал меня из поместья неспроста. Вся та спешка говорила только о том, что он всерьез опасался. Но чего? Неужели на наш дом могут напасть? Как близко к нашим стенам подошли люди Коэрли?

– Не бойся, – я покачала головой. – Мой папа знает, что делает.

– Д-да, конечно, – согласилась девушка. – А что ваш жених? – внезапно поинтересовалась она. – Что будет с ним?

Если бы я знала.

***

Десять недель я провела в южной резиденции. Недалеко от соленого моря, теплого до безумия, ослепительно-синего, будто нарисованного кистью. Правда, в него я так и не окунулась – не было настроения.

В доме постоянно проживала прислуга: экономка, дворецкий, кухарка и две служанки.

Меня встретили настороженно. Никто, разумеется, ничего не сказал, но эти люди привыкли к вольготной жизни. Привыкли быть предоставленными самим себе. Отец на юг наведывался редко, в последний раз мы гостили здесь на мое пятнадцатилетие.

Конечно же, прислуга разучилась жить с хозяевами. Я в их глазах была злым тираном, который собирался ругать их за малейшую оплошность.

Пришлось доказывать, что это не так. Меньше всего я хотела враждовать. Меня крепко окунуло в одиночество и непонимание происходящего, и любые люди были спасительным глотком воздуха посреди непроглядного сумрака.

Я сходила с ума от ничегонеделания. Отец не писал писем и не отвечал на мои. То, что у него всё в порядке, я узнавала от редких гостей резиденции, что заезжали навестить дочь Эрнеста Утенрода, у которой – ах, бедняжка – сорвалась помолвка.

Кира часто плакала. Она ходила с красными глазами, постоянно шмыгала носом. Разлука с матерью давалась ей тяжело. Я бы и рада была помочь девушке, но и сама утопала в отчаянии.

– А что насчет Алексиса Коэрли? – раз за разом спрашивала я у гостей.

Те пожимали плечами. Судьба отцовского пленника оставалась под завесой тайны.

Скорее всего, отец не исполнил угрозу и не убил Алексиса – иначе бы газеты давно раструбили новость о гибели «несчастного мальчика», нарекли бы мучеником, – но его как будто никто не видел. Он испарился. Перестал существовать.

Неужели вновь сбежал?

Противостояние Утенродов и Коэрли вновь затихло. Отец жестко отразил удар на наши земли и пока не атаковал вновь. Это всё, что я знала.

Юг был слишком далеко от столицы.