Она была такая теплая, мягкая, уже разгоряченная, и ему безумно хотелось ласкать все ее тело, погрузиться в нее, ощутить мягкую податливость и жар ее женской сердцевины. Но он сдерживался. Пусть ее страсть вспыхнет еще сильнее, он будет разжигать ее, пока она не застонет и не закричит. Он закрыл глаза, пытаясь представить себе, каким будет ее лицо, когда она погрузится в омут наслаждения.

— Я хочу, — начала она, затем коснулась своим языком его языка и задохнулась.

— Да, я дам тебе то, чего ты хочешь, — прошептал он и вложил в свой поцелуй еще больше страсти. Кончики его пальцев не шевелились, не ласкали ее, а только легко касались ее плоти.

Синджен не понимала, что происходит. Она помнила, что прежде он вел себя с ней как обезумевший дикарь и сделал ей больно. Сейчас же она смутно понимала, что он сдерживает себя и обращается с ней очень бережно. Отчего такая перемена? Может быть, он думает, что она еще не оправилась после болезни?

Нет, он просто не хочет ее испугать, как в прошлый раз. Она улыбнулась и вдруг сказала, не раздумывая и не колеблясь:

— Я люблю тебя, Колин. Я полюбила тебя сразу, как только увидела. Я думаю, ты самый замечательный мужчина во всей Шотландии.

От этих слов он вздрогнул. Что-то шевельнулось глубоко-глубоко в его сердце, какое-то чувство, которого он никогда не испытывал прежде, горячее, неистовое и вместе с тем удивительно нежное. Оно испугало его — но только вначале. Потом он позволил этому чувству овладеть собой и решил, что подумает о нем позднее — о нем и о ее словах. Он опять поцеловал ее, упиваясь сладостью ее губ, — один раз, другой, третий, четвертый — и только после этого сказал:

— Только в Шотландии?

— Ну хорошо, возможно, во всей Британии.

— Поцелуй меня, Джоан.

Ее губы покраснели и припухли от его поцелуев, но она снова, ни мгновения не колеблясь, приблизила свое лицо к его лицу для нового поцелуя, и в ее прекрасных голубых глазах он увидел желание и почувствовал, как задрожали ее губы, когда он коснулся их языком.

Когда ее язык проник в его рот, его рука вдруг скользнула между ее ног, и она почувствовала, как его пальцы надавливают на ее плоть, такие горячие, что она ощутила жар даже через батист своей ночной рубашки. Она дернулась и едва не соскочила с его колен.

— Давай снимем с тебя эту чертову тряпку, — проговорил он, чувствуя, как мягкая ткань увлажняется под его пальцами. Он поднес влажные пальцы к ее губам. — Это твой вкус, Джоан. Приятный, правда?"

"Она посмотрела на него, онемев, потом медленно кивнула. Он приподнял ее, посадил прямо и через голову снял с нее ночную рубашку. Она сидела у него на коленях на фоне пылающего в камине огня, и он видел в профиль ее высокие груди, тонкую талию, плоский живот. Никогда в жизни он не видел более красивого женского тела.