Мне только что пришло в голову, что я совершила бы ужасную ошибку, если бы сдала Роберта Макферсона на военный корабль и отправила его в дальние страны — скажем, в Австралию.

— Это, несомненно, улучшило бы его характер, но было бы несправедливо. Я в общем-то рад, что тебе не удалось осуществить эту затею. Кстати, я видел его сегодня утром и рассказал ему про Макдуфа.

— Только не говори мне, что он принес тебе свои извинения, — все равно не поверю.

— О нет, извинений я от него так и не дождался. Однако он предложил мне выпить с ним эля. В его доме. И никто из его слуг не целился в меня из мушкета и не направлял в мою сторону кинжал. А вот еще новость — Робби пытался отрастить бороду.

— А как поживает Серина? Ты ее видел?

— Нет. Робби со всей возможной поспешностью отправил ее в Эдинбург, чтобы она вела хозяйство в доме его отца. Он воображает, что отделался от нее, но, зная Серину, я опасаюсь, что она еще доставит ему немало хлопот.

Синджен широко улыбнулась, подошла к мужу и сжала его в объятиях.

— Сегодня я уже говорила, что обожаю тебя? Что я тебя боготворю? Что если бы у нас здесь рос виноград, я бы счищала для тебя кожицу с каждой виноградинки и сама клала бы ее в твой красивый рот?

— По-моему, это было бы приятно, — сказал он и поцеловал ее в губы и в кончик носа и провел пальцем по ее гладким бровям.

— Я люблю тебя, муж.

— И я люблю тебя, жена.

— Как прекрасно звучат эти слова, Колин.

— Пока я еще не потерял голову и не попытался предаться с тобой любви прямо в гостиной, скажи мне: где сейчас жены твоих братьев?

— Когда я видела их в последний раз, Софи спорила с Алике по поводу выбора наилучшего места для посадки роз.

— А Дуглас и Райдер ушли, чтобы поработать вместе с арендаторами. По правде сказать, я собирался пойти с ними, но сначала хотел зайти к тебе в гостиную, поздороваться и, возможно, поцеловать тебя один раз. Твоим братьям я сказал, что они женаты уже давно и утратили право на те привилегии, которые полагаются мне как молодожену. Поцелуй меня, Синджен.

Она так и сделала с очаровательным пылом. Он целовал ее, пока она не начала задыхаться, потом крепко прижал ее к себе.

— О Боже, если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы этого не пережил!

Она почувствовала, как его сильное тело содрогнулось, и еще сильнее стиснула его в своих объятиях, молча целуя в шею. А потом тихо рассмеялась от счастья. Колин прошептал, покусывая мочку ее уха:

— Я люблю твой смех, Синджен. Он нежный, теплый и такой же сладостный, как безлунная летняя ночь."