И мне ужасно хочется столкнуть вас с какого-нибудь обрыва, однако я этого не сделаю, несмотря на то, что вы не только хам, но в придачу к тому еще злодей, трус и человек, полностью лишенный понятия о чести. Колин сказал мне, что ваш отец — хороший человек, и я не хочу причинять ему горя. Но довольно разговоров. Алике, Софи, я уже сказала ему все, что хотела. Давайте привяжем его к лошади.

Поначалу Колин совершенно растерялся, затем его охватила дикая ярость.

Глядя в лицо сына, он спросил с холодным бешенством:

— Так ты говоришь, что твоя мачеха и твои две тетушки катаются верхом по поместью?

— Да, папа, так мне сказала Синджен.

Она сказала, что прекрасно себя чувствует и хочет показать им окрестности. Я спросил у нее, где ты, и она ответила… теперь я понимаю, что она не сказала мне правды.

— Ты хочешь сказать, что она просто-напросто солгала. Чтоб ей провалиться, я ее побью, я запру ее в своей спальне, я…

— Милорд, — вступил в разговор доктор Чайлдресс, касаясь рукава Колина рукой, покрытой старческими пятнами, — что здесь происходит? Выходит, графиня вовсе не больна?

— Моя жена, — проговорил Колин сквозь зубы, — притворилась больной, чтобы таким образом удалить меня из дома.

Проклятие! Она что-то затеяла — но что?

Несколько мгновений он молчал, потом хлопнул себя по лбу:

— Как же я мог быть таким дураком!

Он резко повернулся и со всех ног кинулся к своему коню Гулливеру, который с довольным видом жевал белые розы, посаженные тетушкой Арлет около парадного крыльца.

Филип быстро сказал доктору:

— Боюсь, моя мачеха очень рассердила моего отца. Думаю, я должен поехать за ним, чтобы защитить ее. Извините меня, сэр.

И Филип помчался вслед за своим отцом.

Доктор Чайлдресс остался один. Он стоял и задумчиво слушал торопливые шаги мальчика, гулко стучащие по каменным плитам вестибюля. Он знал Колина с той самой минуты, как тот вышел из утробы матери. Он видел, как Колин рос и как становился высоким, стройным, гордым юношей. Его отец и старший брат всячески старались сломить его дух, но, слава Богу, у них ничего не вышло. Доктор Чайлдресс сказал, как бы размышляя вслух:

— Боюсь, эта юная леди разбудила спящего зверя.

«Разбуженный зверь» остановился на опушке елового леска, пристально глядя из-за елей на открывшийся его взору замок Сент-Монанс.

Гулливер всхрапывал, и Колин, не сводя взгляда с замка, ласково погладил своего коня по шее."

"— Ты у меня хороший, верно, старина Гулл? Во всяком случае, ты куда лучше, чем моя жена, которой, ей-богу, придется худо, когда я до нее доберусь. И вот еще что, — продолжал он, по-прежнему обращаясь к своему коню, — Остла нигде не видно — говорят, что он будто бы заболел и лежит в постели. По-моему, здесь что-то нечисто.