Мизинец обжигает, точно его рассекает острым лезвием. Выдёргиваю руку из ящика — по ребру ладони струится кровь.

— Не нужно! — выкрикиваю, нервно принимаясь открывать шкафчик за шкафчиком в поисках мини-аптечки.

Черт возьми, где она может быть?

Что ж я такая нескладная рядом с ним?

— Где этот чертов пластырь? — шиплю я и тут же вздрагиваю от неожиданно прозвучавшего за спиной вопроса:

— Всё в порядке?

— Да! — Оборачиваюсь лицом к хозяину дома, инстинктивно зажимая мизинец в кулаке.

Пожарский сразу чует неладное.

— Что там? — спрашивает и сверлит прищуренным взглядом мои дрожащие руки.

— Где? — Губы дергаются в глупой улыбке.

— Ива… — Макс с усталым вздохом закатывает глаза, подходя ко мне ближе.

Кожей чувствую его раздражение, но скулить по поводу пореза я точно не собираюсь, как и подчиняться каждой его команде.

Чего он вообще прицепился ко мне? Не оправдывающий доверия…

— Ах, вы об этом? — акцентировано разъединяю кулаки, опуская руки по швам. — Так. Ерунда. До свадьбы заживет, — делано усмехаюсь я, вспоминая его наставления, и желание достать Пожарского до печенок выходит на первый план.

— Иванна! — Макс Андреевич рявкает, теряя всякое терпение.

От его тона сердце уходит в пятки, и я невольно сглатываю, но сразу же беру себя в руки.

— Порезалась! — издаю шумный вздох. — Ничего критичного не случилось.

— Покажи.

— Лучше принесите мне перекись.

— Руку покажи, — настойчиво требует.

— И пластырь дайте, — добавляю, не реагируя на его протянутую ладонь. — Дальше я справлюсь сама.

— Не беси меня, в противном случае вызову скорую, и тебя осмотрит врач, — Пожарский понижает голос, чтобы подчеркнуть своё доминирующее положение.

Ещё бы отсосать предложил!"

"«Какая, к черту, скорая?» — мои глаза расширяются как два огромных блюдца. Вспыхивают азартом.

— Из-за этого? — демонстративно протягиваю к его любопытному носу окровавленный мизинец, вытянув его ногтем вверх.

Андреевич неожиданно застывает, пялясь не на палец, а в мои бессовестные глаза. Как-то нервно сглатывает, а затем напрягает скулы настолько, что под натянутой кожей вздуваются желваки. Мне хочется нервно заржать. Я впервые сожалею, что не порезала средний палец. Вот, блин…

— Если я решу вызвать к тебе врача, значит так и будет.

О-о-о, бож-ж-же…

Грохнуться перед ним в обморок, что ли? С чего такая забота?

Решил переосмыслить взгляды на жизнь? Ну, окей. Тогда я тоже воспользуюсь ситуацией.

— М-м-м… Очень сильно болит, — выстанываю вялым голосом, изображая страдальческое выражение лица. — Голова так и кружится. И подташнивает. Аж в глазах темнеет. Порезала до кости. Мясо видите, Монстр Андреевич? Лезет наружу.