На автомате прихватывает какие-то страшные щипцы и зажимает ими иглу в форме полумесяца. Меня передергивает дрожью, когда я представляю, как это скажется на моей нервной системе. Но поскольку отступать я не привык, да и нездоровый азарт вовсю колесит по венам, пытаюсь извлечь из всего этого позитив. Уж очень интересно препираться с Иванной.

— Я не сказочный принц, Ива. Я больше соответствую злодею, — говорю, вздыхая.

— Счастлива, что вы в этом признались, — отвечает Никитина и издаёт нервный смешок, демонстративно фокусируясь на очень нестандартной игле.

— Я этого и не скрывал, — проговариваю с напускным спокойствием.

Мне хочется хохотнуть в ответ, но я лишь сглатываю, судорожно затягиваясь воздухом.

По спине от вида иголки морозец проносится.

До этого момента Бог миловал. За тридцать пять лет меня ни разу не оперировали и наживо не штопали. Рос возле матери здоровый как бык. А с этой… козой… угораздило ж, блядь…

— Взяла всё, что тебе нужно? — подгоняю её.

— Ага. — Её губы дергаются в полуулыбке.

— Ладно… — шумно выдыхаю. — Тогда иди ко мне. Постараюсь вести себя прилично. Не как отбитый на всю голову олигарх, — ухмыльнувшись, освобождаю ей своё место.

Послушно подходит. Руки на удивление уже не дрожат как раньше.

Пиздец… Я себя не узнаю. Сдурел. Но останавливать ни её, ни себя даже не пытаюсь. Что-то мне подсказывает, что всё будет заебись.

— Давай наверх, — принимаю решение усадить её на столешницу и прижаться к соблазнительным бедрам предплечьями, чтобы не думать о боли. Нужно же чем-то себя отвлечь. Её тело идеально для этого подходит.

Схватив девчонку за талию, подсаживаю на керамический выступ.

— Ох… — слетает с её уст, когда попа приземляется на прохладную поверхность. — Вы сумасшедший? — едва не пищит. — Верните меня обратно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— У тебя пять минут, — прерываю её стенания. — Дольше твои опыты на себе я не стану терпеть, — отчеканив, оплетаю её ножками свой торс. — Мне легче будет тебя придушить.

— Не придушите, — всхлипывает от плотного контакта, разводя руки в стороны.

— Угробишь раньше? — изображаю вымученную улыбку.

— Не угроблю. Не вертите шеей. Если не хотите нежелательных последствий.

— А поцелуй? — опускаю взгляд на губы.

— Куда? — выпаливает, прикусывая нижнюю.

— Да хоть в лоб, — огорчённо вздыхаю, понимая, что сейчас мне кайф не светит от слова совсем.

— Он вам не поможет. Расслабьтесь. Я постараюсь причинить вам совсем немного боли.

— Весьма обнадеживающе, — недоверчиво хохотнув, кошусь на иглу.

— Глаза закройте. Кожу всего лишь ужалит… Это не смертельно.