Только кроме растущего комка в горле ничего не происходит. Слёзы будто высохли задолго до этого момента. А эмоции…

Эмоции рвутся в груди и не выходят. Рядом с этим человеком я чувствую себя едва ли не сломленной куклой.

Пусть не трогает меня. Господи, пожалуйста, пусть не прикасается ко мне. Я не понимаю, что со мной происходит. Меня на части от этого рвёт. Я себя теряю…

— Выдыхай, Вань, — проговаривает Пожарский своей обманчиво мягкой интонацией, при этом удерживая на мне сосредоточенное внимание. — Клянусь, я тебя не трону.

«Не тронете, как же…» — думаю про себя.

— Я вам не верю, — ответив, опускаю взгляд на зажатую между моими пальцами иглу.

Пора заканчивать с лечением. С Максимом Андреевичем я переоценила свои возможности. Зашить ему бровь у меня уже не получится. Даже под страхом смерти…

Как только я подхожу к хирургическим инструментам, чтобы избавиться от иглы, он возвращает мне мои же слова обратно, задевая ими точно также, как и своим недавним поцелуем:

— А знаешь в чём твоя беда? Ты не способна тонко чувствовать человека. Тяжело никому не доверять? Верно?

Чего он добивается, ненормальный мазохист? Чтобы я лишила его зрения?

Я не боюсь трупов, меня не тошнит от вида крови, но штопать его без анестезии — это самоубийство! Я уже трижды пожалела, что предложила ему помощь.

Вскидываю на мужчину злющий взгляд и тут же осознаю, что пациент мне попался слишком закалённый. Не отверчусь, как бы не хотела. Да и вызов в наших глазах как-то вспыхнул с одинаковым упрямством. Правда мой азарт спустя пару секунд чуть угас. Подавляющая энергетика Пожарского сделала своё дело.

— Почему я должна вам верить? Вы только что несанкционированно облизали мой рот! — фыркаю, поднимая смоченный в антисептике свежий тампон. — По-моему, мы слишком разные, чтобы нас сравнивать. Разве нет?

— Только не говори, что тебе не понравилось, — улыбаясь своей фирменной улыбкой, Пожарский пытается клеить безобидного мудака.

— Вы слишком самоуверенный тип, — выказываю то, что думаю, подходя к нему. — И мне действительно не понравилось. Не льстите себе, — привирая, брезгливо вытираю губы тыльной стороной ладони.

— Ложь, — скрипя зубами, Монстр Андреевич сверлит меня колючим взглядом. — Ты не умеешь лгать.

— Думайте, что хотите. Я не собираюсь вас переубеждать.

Рука сама дёргается приложить тампон к его ране.

— БЛЯ-Я-ЯДЬ!!! — рев Пожарского взрывает пространство, вынуждая меня подпрыгнуть в испуге в который раз. Одернув руку, улавливаю резкий запах спирта.

Чер-р-рт! Я перепутала баночки? Он точно меня сейчас убьет…

Глава 15

Макс

Жжет!

Мать твою, так ведь уссаться можно…

Как сильно, сука, жжет!

— М-м-м… — непроизвольно вырывается мой утробный стон. Глаза застилает жгучая влага.