Потопталась на месте. — Одежда, документы, телефон.

— Не много ли запросов с утра пораньше? — усмехнулся. Достал вторую чашку для нее и нажал кнопку кофемашины.

— Тогда хотя бы одежда, — уперлась она.

Бросил взгляд на ее белую футболку, сквозь которую просвечивают темные соски.

Ну что за малышка.

— Зачем тебе одежда? Ночью ты была настроена на продолжение.

Она покраснела. Отступила туда, где чувствует себя в безопасности от моего взгляда — мне за спину. И уже оттуда заявила:

— Ночью ты застал меня врасплох.

— Ну да, — согласился. — Скажи еще, я все не так понял. И ты меня не хотела.

— Я тебя не хотела, Макар, — послушно повторила она, и я хмыкнул.

С двумя чашками развернулся, протянул одну ей.

— Мы же едем в больницу сегодня. К Максиму, — напомнила Эмма и, поколебавшись, приняла кофе. — Я не могу ехать в этом.

Снова посмотрел на ее футболку.

— Хватит на меня пялиться, — не выдержала она и отвернулась, двинулась к выходу, а я уставился на аппетитные ягодицы, что угадываются под тонкой белой тканью.

— Дам я тебе одежду, — крикнул ей вслед, когда она уже скрылась в коридоре.

Пока пил кофе полистал в телефоне почту — работы выше головы, но к сыну не поехать я не могу.

Я бы и силой к нему в больницу эту малолетнюю училку притащил, если бы потребовалось.

Так.

Одеваюсь сразу, как на работу — в костюм. В соседнем шкафу еще осталась какая-то одежда Жанны. Выбираю для Эммы платье какое-то белое, свободное, длинною до щиколоток.

Она у себя в комнате — с радостью схватила предложенный наряд.

Остановился в проеме.

— Выйди, я переоденусь, — в ожидании замерла с платьем в руках.

— При мне, — отрубил.

Голубые глаза сверкнули. Но промолчала — спорить со мной бесполезно, когда у меня такой вид.

Суровый.

Начальственный.

Ни капли интереса на лице — умею скрывать его, если нужно.

Она отвернулась, торопливо, неловко стянула с себя футболку. Залюбовался ее спиной — я уже видел эти изгибы на фуршете, когда крошка вырядилась так, что глаза полезли на лоб. И снова белье на ней дорогое — трусики белые, кружевные, бедра узкие, как я люблю.

От нее же не оторваться. Шагнул в комнату, приблизился так быстро, что она даже обернуться не успела. Вырвал платье.

— Что ты делаешь, — она развернулась, ладошки прикрывают высокую грудь.

— Макар, отдай.

— Руки убери, — приказал.

— Нет, — она закусила губу.

— Хватит притворяться, Эмма. Ночью я всё понял.

— Хватит тыкать мне ночью, — она не выдержала, отняла от груди одну руку и дернула платье на себя.

Сосок темный, напряженный, так и просится в рот — в глазах потемнело от желания, и я сдерживаться не стал — рывком притянул ее к себе за талию и наклонился, языком коснулся нежной кожи, покрытой мурашками."

"Платье упало, она вцепилась пальцами мне в плечи, отталкивая.