Вышла из ванной комнаты, завязывая на ходу пояс халата, и сразу сунулась под кровать. Я из тех осторожных людей, которые не забывают про защитные артефакты.

Пощупала рукой, ощущая, как сердце забилось чаще. Тревожней.

Шкатулки нет.

В панике начала двигать тяжелую кровать, царапая ножками лакированный пол. Плевать. Все это мелочи по сравнению с пропавшими артефактами. Ведь кто-то знал, кто-то унес их, кто-то хотел оставить меня без защиты…

… пусто."

"Обреченно выдохнула и стала искать в других местах, очень надеясь, что у меня проблемы с памятью. Проблем с памятью не оказалось…

До конца осознав, что меня наглым образом обворовали, лишив практически самого ценного, оделась в самое простое и закрытое уличное платье, и вышла из покоев, надеясь, что стража что-то видела, или граф еще не покинул дворец.

— Дэс? — осторожно позвала в пустом коридоре. — Дэс, вы здесь?

Неужели граф именно сегодня решил забрать помощника с собой? Неужели решил больше не следить за мной? Приятно, конечно, но почему именно сегодня?

Хотелось обхватить голову руками и застонать от бессилия, но я отправилась во «временный» кабинет графа.

… заперто.

Несколько раз подергала ручку, постучала, но безрезультатно… что я могу еще сделать? Развернулась и отправилась искать Акли. Он все-таки распорядитель…

Глава тридцать третья

Артефакты я изготовила почти сразу, после попытки матери присоединиться к Салемским ведьмам, тогда, кажется, даже не Сивила была во главе братства. Я как чувствовала, что ведьмы каким-то образом влияют на подсознание других ведьм, которых хотят завербовать к себе, в свою маленькую армию противников законов Империона.

А когда мама стала жаловаться на «плохие» сны, сомнений не осталось. Я обратилась к мастеру, благо таких в Нисхельме на каждом углу, ведь боящихся ведьм во много раз больше чем самих ведьм. Правда сами ведьмы редко обращаются за защитными артефактами. Мастер удивился, но заказ принял. Заказ был четким, я знала, что конкретно мне нужно, чтобы ни один борец за свои права и свободу не проник в мои сны.

Ириде тоже изготовили набор. В точности такой же, как у меня, но в скором времени, после смерти матери, сестра перестала его носить. Она сознательно выбрала путь стремления к власти, путь к получению бессмертия и якобы свободы.

Я в свободу не верю. Человек всегда чем-то ограничен: правилами, общественным мнением, собственными комплексами, но свободен лишь тогда, когда счастлив. А я не вижу счастья в войне…

Перед дверью покоев распорядителя медленно выдохнула и постучала. Мне открыли с минутной заминкой, которая показалась вечностью.