Платье, которое на вас сегодня надето, придает вам очарования, вы похожи на чистый, еще не отшлифованный драгоценный камень.

«Ну почему он не мог просто остановиться после „очарования“? — подумала Генриетта. — Нет, ему непременно нужно внести ясность, добавив, что я неотшлифована».

— Как бы мне хотелось, чтобы вы этого больше не делали, — произнесла она.

Дебен вопросительно вздернул бровь.

— Выискивали во мне черты, которые не считаете достойными порицания, а потом бросали бы их мне в лицо, представляя как похвалу.

Он нахмурился.

— Мисс Гибсон, я полагал, мы уже разобрались с вашим неумением принимать комплименты.

Я никогда не говорю того, чего не имею в виду. Напротив, всегда считал ваши наряды очаровательными, за исключением одного-единственного раза, когда мы совершали прогулку по парку. Я не говорил об этом вслух, не желая, чтобы вы погрузились в пучину дурного вкуса, сделав себе мысленную заметку о том, что нужно измениться. Я действительно одобряю ваш стиль. Для начала, именно ваша элегантность породила слухи о том, что я влюбился в вас.

— Поверить не могу, — рассерженно отозвалась Генриетта, — что люди могут подумать, будто вы можете испытывать ко мне tendre[11] лишь из-за моей манеры одеваться.

"

"— Неужели? Однако вы не забыли, что все подумали обратное в день прогулки в парке. Вы сами мне сказали, что я ни за что не мог бы влюбиться в женщину, одетую столь же плохо, как вы тогда.

— Никто же не думает, что вы в самом деле в меня влюбились?

— Давайте не будем волноваться о том, что думают другие, моя курочка.

— Но мне нужно об этом волноваться. Пока мы ехали сюда, тетя посоветовала мне быть с вами осторожнее. И не смейте называть меня курочкой! Я даже не давала вам разрешения обращаться ко мне по имени, не говоря уже о том, чтобы придумывать прозвища, особенно столь ужасающе нелестные!

Дебен щелкнул ее по носу.

— В таком случае никогда больше не надевайте нарядов, которые ассоциировались бы у меня с цыпленком, моя милая. Принимая во внимание ваш носик и это яркое платье, украшенное красными перьями, колышущимися при каждом вашем шаге…

— Теперь вы обращаетесь со мной как с возлюбленной.

Или куклой, которую он подобрал, чтобы поиграть и отвлечься от жизненно важных решений.

Потом, когда она наскучит, он отбросит ее прочь.

— Я всего лишь сделала то же, что и вы, — продолжила Генриетта. — Это вам свойственно наряжаться то в один, то в другой маскарадный костюм. К вашему сведению, в тот раз я оделась нелепо исключительно для того, чтобы преподать вам урок.

— Ах вот оно что. — На его губах заиграла ленивая улыбка. — Я это подозревал. Не мог лишь понять, отчего вы сердились на меня в тот день. Не соблаговолите просветить на этот счет?

— Вы пренебрежительно обошлись с моей тетушкой.