Одного осознания, что граф в театре и во время первого антракта наверняка зайдет к ним в ложу, было достаточно, чтобы она не могла больше ни о чем думать. Чем упорнее старалась избегать смотреть на него, тем острее чувствовала его присутствие. Хотя глаза ее были прикованы к сцене, не могла сосредоточиться на пьесе, поэтому, когда люди, сидящие с ней в ложе, разражались смехом, она не могла понять, происходило ли это из-за смешной игры актеров, или потому, что мистер Криммер высмеивает представление.

Даже когда лорд Дебен пришел, Генриетта не осмелилась смотреть прямо на него, лишь украдкой бросала взгляды.

Он поприветствовал дядю и обменялся с ним несколькими репликами о представлении. Генриетта тем временем рассматривала его ботинки, затем — шейный платок дядюшки, который подскакивал и опускался, когда тот говорил. Затем ее взгляд переместился на тетушку, которая благоговейно взирала на Дебена. Одновременно Генриетта отметила широкие плечи графа и то, как его волосы завиваются над воротником фрака.

Он взял ее за руку, из чего Генриетта заключила, что тетушка разрешила ему прогуляться с ней по вестибюлю за ложами.

— Мисс Гибсон.

Наконец она осмелилась посмотреть ему в лицо. Он улыбнулся ей.

— Могу ли я поинтересоваться, о чем это вы так глубоко задумались? Был бы я более впечатлительным человеком, решил бы, что вы и вовсе меня не замечаете.

— Ах, лорд Дебен. Прошу прощения. Я всего лишь…

— Гадали, что бы такого сказать, чтобы очаровать меня сегодня?

— Вот уж нет.

Она уже поняла, что любая попытка произвести на него впечатление неизбежно будет подвергнута осмеянию, оставалось лишь быть самой собой.

— Большинство женщин немедленно воспользовались бы этим шансом, чтобы начать заигрывать со мной.

Но вы, мисс Гибсон, не перестаете меня радовать. Мне очень нравится, что в вас нет ни грана притворства.

— Вам это нравится?

— Да. Не беспокойтесь, вам не нужно говорить мне, о чем именно вы думали. Ничего из того, что вы могли бы сказать, меня не шокирует.

— Ну, этому я могу поверить, — мрачно пробормотала она. — Однако есть вещи, которые ни одна леди не станет обсуждать с джентльменом.

— Я заинтригован. Хотя, готов побиться об заклад собственной жизнью, ваши уста остаются немы вовсе не потому, что вы размышляли о чем-то неприличном, о чем не осмеливаетесь даже сказать вслух.

Лучше бы он не говорил об устах! Генриетта тут же почувствовала, как ее губы стало покалывать от предвкушения, и вспомнила ощущения, испытанные ею, когда он прикасался к ее шее.

— Если в моей голове и обнаружатся неприличные мысли, — с ненавистью парировала она, — то лишь потому, что вы сами вложили их туда.

— Звучит многообещающе. — Дебен зловеще сверкнул глазами.